|  | 

Бедный певец

145 лет назад в февральской книжке журнала “Русский вестник” за 1862 год, вышедшей с опозданием – уже в марте, был напечатан Роман И. С. Тургенева ” Отцы и дети“. Именно с этого момента в широкое употребление вошло слово “нигилизм”. Роман (бессмертное произведение) стал поводом для громкого литературно­критического скандала, знаменовавшего поляризацию сил в пореформенной России.

Отцам

Вы – отжившие прошлого тени, Мы – душою в грядущем живем; Вас страшит рой предсмертных видений, Новой жизни рассвета мы ждем. Вы томитесь под игом преданий

И в наросшей веками грязи; Наша жизнь – жизнь надежд, упований, Все святое для нас – впереди. Путь пред вами один – покаянье, Ваша сила в глаголе молитв;

Труд, борьба – это наше призванье, И мы сильны для будущих битв; Сильны верой живой в человека, Сильны к правде любовью святой, Сильны тем, что нас ржавчина века

Не коснулась тлетворной рукой… Мы ли, вы ли в бою победите, Мы – враги, и в погибели час

Вы от нас состраданья не ждите, Мы не примем пощады от вас!.. (Иван Гольц-Миллер, 1862)

Думал ли Тургенев, после грандиозного успеха “Дворянского гнезда” у читателей и даже критиков разных направлений, что этот роман станет для него Дважды последним? ЮНет, я не ошибся: конечно же, будут впереди и “Накануне”, и “Отцы и Дети“, и “Дым” с “Новью”, но именно “Дворянское гнездо” станет последним произведением, напечатанным в “Современнике”, который дал когда­то молодому писателю “путевку в жизнь” и активным сотрудником которого Тургенев был в конце пятидесятых. Кроме того, ни один последующий роман не встречался публикой с таким Единодушным восторгом, не становился, по словам П. В. Анненкова, “сигналом повсеместного примирения”. Все происходило ровно наоборот: каждая публикация порождала бурную полемику в печати, проблематика которой выходила далеко за рамки чисто литературной.

При этом Тургенев обладал уникальной способностью становиться мишенью для критических выпадов со стороны представителей враждующих лагерей – не таков ли удел всякого человека, который пытается подняться “над схваткой”?

Впрочем, все началось еще до “Дворянского гнезда”. В 1855 году происходят два события, которые можно считать “предвестниками” будущего скандала – и оба они связаны с Н. Г. Чернышевским: он представляет публике свою знаменитую диссертацию “Эстетические отношения искусства к действительности” и возглавляет критический отдел “Современника”. Тургенев весьма отрицательно отнесся к диссертации (“гнусная мертвечина, порождение злобной тупости и слепости”) и болезненно воспринял приход в “Современник” демократов Чернышевского и Добролюбова, силу которых он ценил и признавал, но взгляды разделить не мог никак. А именно эти люди начали задавать тон в журнале.

С ними у Тургенева произошел ряд неприятных инцидентов.

Например, в 1856 году он отклонил принесенные в “Современник” “Губернские очерки” СалтыковаЩедрина, который тут же напечатал их в “Русском вестнике”. Чернышевский и Добролюбов немедленно откликнулись на них хвалебными рецензиями. Тургенев, как вы понимаете, попал в двусмысленное положение.

Тот же Добролюбов, познакомившись с романом “Накануне”, пишет свою ставшую хрестоматийной статью “Когда же придет настоящий день?”. Ее призыв бороться с “внутренними турками” (напомню, что речь в романе идет об освобождении Болгарии, родины главного героя Дмитрия Инсарова, от турок) категорически не понравился Тургеневу, призывавшему к всеобщему объединению во имя мирных преобразований. Писатель воспротивился печатанию статьи и поставил перед редактором “Со­временника” Некрасовым категорический вопрос: “Я или Добролюбов?” Некрасов выбрал Добролюбова – таким образом 1859 год (а именно в этом году происходит действие “Отцов и детей”) становится для Тургенева и русской литературы в целом годом исторического раскола.

Роман (бессмертное произведение) “Накануне” появится уже в “Русском вестнике”.

Там же выйдут и “Отцы и дети”.

Именно из “Современника” этот роман будет обстрелян активнее всего. Правда, не Добролюбовым (он к этому моменту уже умер) и не Чернышевским (он вскоре будет арестован, его ответом Тургеневу можно считать роман “Что делать?”, который появится в “Современнике” ровно через год), а малоталантливым критиком Антоновичем, который заявит, что Базаров – это карикатура на “детей”, а сам роман лишен не просто социальной значимости, но даже и художественной ценности. Обвинений такого уровня безосновательности Тургенев еще не получал никогда.

А в полемику тем временем включались все новые и новые журналы, все новые и новые критики.

Любопытно, что “отцы” обвиняли Тургенева в том, что он заискивает перед “детьми”, заставив Кирсановых пасовать перед Базаровым; “дети” же не хотели узнавать в Базарове и его последователях себя. И практически все отзывы больно задевали автора: он был чувствителен к тону произносимых слов. “Извините, г. Тургенев, вы не умели определить своей задачи; вместо изображения отношений между “отцами” и “детьми” вы написали панегирик “отцам” и обличение “детям”; да и “детей” вы не поняли, и вместо обличения у вас вышла клевета” – это Антонович. “Тургенев, как нервная женщина, как растение “нетронь­меня”, сжимается болезненно от самого легкого прикосновения с букетом базаровщины. Чувствуя, таким образом, невольную антипатию к этому направлению мысли, он вывел его перед читающей публикой в возможно неграциозном экземпляре” – это Писарев. “Жалкие и ничтожные отцы”, “мы вовсе не узнаем себя в Кирсановых так, как не узнавали себя ни в Маниловых, ни в Собакевичах”, “вместо того чтоб посечь сына, выпорол отцов” – это Герцен.

Тургенев, естественно, обиделся и, как и следовало ожидать, “уехал в БаденБаден”… За этим отъездом последуют годы молчания.

Есть еще один сюжет, накрепко связанный с “Отцами и детьми”. Герой романа – нигилист. Хотя слово это было придумано еще в XVIII веке и периодически встречалось на страницах русской печати, его повсеместное распространение началось после выхода в свет тургеневского романа.

Причем очень быстро это слово получило негативный оттенок: нигилистами стали называть революционно настроенных молодых людей, недовольных существующими порядками и призывающих к ниспровержению основ.

Весной 1862 года, вскоре после выхода романа, в Петербурге начались пожары, в которых начали обвинять нигилистов. “Когда я вернулся в Петербург, в самый день известных пожаров Апраксинского двора, – слово “нигилист” уже было подхвачено тысячами голосов, и первое восклицание, вырвавшееся из уст первого знакомого, встреченного мною на Невском, было: “Посмотрите, что Ваши Нигилисты делают! Жгут Петербург”. Я испытал тогда впечатления, хотя разнородные, но одинаково тягостные”, – напишет в своей статье “По поводу “Отцов и детей”” Тургенев.

Его подавленное настроение можно понять, особенно если вспомнить, что уже в июне 1862 года будет закрыт “Современник”, обвиненный в связи с нигилистами­поджигателями…

“Ваши нигилисты”… А правда, чьи они? Ряд критиков – современников Тургенева – усиленно доказывал, что нигилизм – явление наносное, пришедшее к нам с Запада.

Но, как указывают более поздние исследователи, “европейские справочники и исторические словари относят происхождение этого понятия к русской жизни, а слово “нигилизм” (несмотря на латинское Nihil ) считают взятым из русского языка и приписывают авторство Тургеневу” (П. Пустовойт).

Так это или не так, но факт остается фактом: именно вслед за тургеневским романом появилась целая череда антинигилистических произведений.

Среди них можно назвать не только романы Крестовского или Писемского, оставшиеся фактом истории литературы, но и победившие время и пространство произведения Достоевского, убежденного в связи нигилизма и социализма и в гибельности для России того пути, по которому нигилисты предлагают двигаться.

Симптоматично, что страшные пророчества Достоевского, разглядевшего задолго до революции “бесовскую” вакханалию России XX века, в полной мере воплотятся тоже на рубеже февраля-марта, но уже страшного 37го года. Именно тогда, семьдесят лет назад, на пленуме ЦК партии, арестом Бухарина и Рыкова был дан старт “страшным годам ежовщины”. Тезис об обострении классовой борьбы по мере продвижения к социализму лег в основу невиданных по размаху массовых репрессий. “Так учит история, так учит Ленин”, – сказал на пленуме Сталин.

Тургенев – один из любимых писателей Ленина. Он знал его чуть ли не наизусть и то и дело цитировал, особенно в своих разгромных статьях.

“Бедный певец!..”

С. В.




Бедный певец
Обратная связь: Email