|  | 

“Если душа родилась крылатой…”

Красною кистью Рябина зажглась. Падали листья.

Я родилась. М. Цветаева Марина Ивановна Цветаева – большой, сильный и смелый талант. Стихи начала писать рано, с шести лет, печататься – с шестнадцати. Уже в юношеских стихах Цветаевой проявляется ее индивидуальность, свой стиль и слог.

В ранних стихах Марины Ивановны господствует песенное начало, звонкость и полная свобода поэтического дыхания. Как правая и левая рука – Твоя душа моей душе близка. Мы смежены, блаженно и тепло, Как правое и левое крыло. Но вихрь встает – и бездна пролегла

От правого – до левого крыла! Мятежность и неуступчивость, желание все проверить самой отличают ее первые стихи. Цветаевой интересны истоки этой непокорности. Она хочет понять и осознать прежде всего себя, свое место в этом прекрасном разноголосом и многоцветном мире. У первой бабки – четыре сына,

Четыре сына – одна лучина… А у другой – по иному трахту! – У той тоскует в ногах вся шляхта. Обеим бабкам я вышла – внучка: Чернорабочий – и белоручка!

В центре этого многокрасочного и многозвучного мира стоит столь же резко выявленный в своих национальных чертах образ лирической героини, от лица которой написаны все стихи,- женщины с “гордым видом” и “бродячим нравом”, носительницы “страстной судьбы”, которой “все нипочем”, которая не знает удержу ни в страсти, ни в отчаянии, ни в любви, ни в ненависти, а во всем жаждет только “безмерности”. Другие – с очами и с личиком светлым, А я по ночам беседую с ветром Не с тем – италийским Зефиром младым, – С хорошим, с широким,

Российским, сквозным… Стихия своевольства, душевного бунтарства, “безмерности” – вот та эмоциональная среда, вне которой нельзя понять ни поэзию Цветаевой, ни самого поэта. Жила она сложно и трудно, не знала и не искала ни покоя, ни благоденствия, всегда была в полной неустроенности и, хотя хорошо знала себе цену как поэту, ровным счетом ничего не сделала для того, чтобы как-то наладить и обеспечить свою литературную судьбу. И при всем том она была очень жизнестойким человеком, жадно любила жизнь и, как положено поэту-романтику, предъявляла ей требования громадные, часто – непомерные. Писала я на аспидной доске,

И на листочках вееров поблеклых, И на речном, и на морском песке. Коньками по льду и кольцом на стеклах,

И на стволах, которым сотни зим, И, наконец – чтоб было всем известно! – Что ты любим! любим! любим! – любим! – Расписывалась – радугой небесной. Жизнелюбие Марины Цветаевой воплощалось прежде всего в любви к России и к русской речи. Но как раз при встрече с Родиной поэта настигла жестокая и непоправимая беда. Ты!

Сей руки своей лишусь, – Хоть двух! Губами подпишусь На плахе: распрь моих земля – Гордыня, Родина моя! Первые четыре года после Октября Цветаева прожила в Москве.

Писала много, но печатали мало, и знали ее лишь в узком кругу завзятых любителей поэзии. Вчера еще в глаза глядел, А нынче – все косится в сторону!

Вчера еще до птиц сидел, – Все жаворонки нынче – вороны!.. Я глупая, а ты умен, Живой, а я остолбенелая. О вопль женщин всех времен: “Мой милый, что тебе я сделала?!”

Само – что дерево трясти! – В срок яблоко спадает спелое… – За все, за все меня прости, Мой милый,- что тебе я сделала?! В 1922 году ей разрешено было выехать к мужу за границу.

Жили в Берлине, Праге, Париже. Вскоре к Цветаевой приходит осознание того, что за “белым движением” не стоит ни исторической, ни человеческой правды, а белоэмигрантская среда с ее мышиной возней и яростной грызней оказалась ей более чуждой и враждебной, чем Советская Россия. До Эйфелевой – рукой Подать!

Подавай и лезь. Но каждый из нас – такое Зрел, зрит, говорю, и днесь. Что скушным и некрасивым Нам кажется ваш.

Париж. “Россия моя, Россия, Зачем так ярко горишь?” В жестоких лишениях и полном одиночестве Цветаева продолжала мужественно работать – писала не только замечательные лирические стихи, но и поэмы, стихотворные драмы, прозу.

Поэзия зрелой Цветаевой монументальна, мужественна и трагична. Она думала и писала только о большом, важном; искала и прокладывала в поэзии новые пути. Стих ее со временем отвердевает, теряет прежнюю летучесть. Читать ее стихи между делом нельзя. Она поэт сложный, требует от читателя встречной работы мысли.

Наша совесть – не ваша совесть! Полно! – Вольно! – о всем забыв. Дети, сами пишите повесть

Дней своих и страстей своих. В 1939 году Цветаева возвращается в Россию, но жизнь не становится легче; одиночество, тоска, война сломили Марину Ивановну, она добровольно ушла из жизни. Тоска по Родине! Давно Разоблаченная морока!

Мне совершенно все равно – Где совершенно одинокой… Прошли годы – и поэзия Цветаевой дошла до читателей. Лучшему из того, что написала она, “настал черед” – потому что настоящее в искусстве не теряется и не умирает.




“Если душа родилась крылатой…”
Обратная связь: Email