|  | 

История создания комедии “Горе от ума”

<

p>Один из ближайших друзей Грибоедова, С. Н. Бегичев, писал: “…известно мне, что план этой комедии был сделан у него еще в Петербурге 1816 г., и даже написаны были несколько сцен; но не знаю, в Персии или в Грузии, Грибоедов во многом изменил его и уничтожил некоторые действующие лица, а между прочим жену Фамусова, сентиментальную модницу и аристократку московскую (тогда еще поддельная чувствительность была несколько в ходу у московских дам), и вместе с этим выкинуты и написанные уже сцены”. Близкий друг Грибоедова Булгарин вспоминал: “Будучи в Персии в 1821 г., Грибоедов мечтал о Петербурге, о Москве, о своих друзьях, родных, знакомых, о театре, который он любил страстно, и об артистах. Он лег спать в киоске, в саду, и видел сон, представивший ему любезное отечество, со всем, что осталось в ней милого для сердца. Ему снилось, что он в кругу друзей рассказывает о плане комедии, будто им написанной, и даже читает некоторые места из оной.

Пробудившись, Грибоедов берет карандаш, бежит в сад и в ту же ночь начертывает план “Горя от ума” и сочиняет несколько сцен первого акта”. Письмо Грибоедова, написанное им 17 ноября 1820 г. в Тавризе, подтверждает рассказ Булгарина: “Вхожу в Дом, в нем праздничный вечер; я в этом доме не бывал прежде. Хозяин и хозяйка, Поль с женою, меня принимают в двери. Пробегаю первый зал и еще несколько других.

Везде освещение; то тесно между людьми, то просторно. Попадаются многие лица, одно как будто моего дяди, другие тоже знакомые; дохожу до последней комнаты, толпа народу, кто за ужином, кто за разговором; вы там же сидели в углу, наклонившись к кому-то, шептали, и ваша возле вас. Необыкновенно приятное чувство и не новое, а по воспоминанию мелькнуло во мне, я повернулся и еще куда-то пошел, где-то был, воротился; вы из той же комнаты выходите ко мне навстречу. Первое ваше слово: вы ли это А. С.? как переменились!

Узнать нельзя. Пойдемте со мною; увлекли далеко от посторонних в уединенную, длинную, боковую комнату, к широкому окошку, головой приклонились к моей щеке, щека у меня разгорелась, и подивитесь! вам труда стоило, нагибались, чтобы коснуться моего лица, а я, кажется, всегда был выше вас гораздо. Но во сне величины искажаются, а все это сон, не забудьте. Тут вы долго ко мне приставали с вопросами, написал ли я что-нибудь для вас? – Вынудили у меня признание, что я давно отшатнулся, отложился от всякого письма, охоты нет, ума нет – вы досадовали. – Дайте мне обещание, что напишете. – Что же вам угодно? – Сами знаете. – Когда же должно быть готово? – Через год непременно. – Обязываюсь. – Через год, клятву дайте… И я дал ее с трепетом.

В эту минуту малорослый человек, в близком от нас расстоянии, но которого я, давно слепой, не довидел, внятно произнес эти слова: лень губит всякий талант… А вы, обернясь к человеку: посмотрите, кто здесь?.. Он поднял голову, ахнул, с визгом бросился ко мне на шею… дружески меня душит…

Катенин!.. Я пробудился. Так описываются варианты начала написания комедии “Горе от ума”. В конце 1821 г. Грибоедов приезжает в Тифлис на службу “по дипломатической части” при генерале А. П. Ермолове, где и складывается у него план комедии и написаны первые два акта.

В начале 1823 г. Грибоедов получает длительный отпуск и приезжает в Москву. С. Н. Бегичев рассказывает: “Из комедии его “Горе от ума” написаны были только два действия. Он прочел мне их, на первый акт я сделал ему некоторые замечания, он спорил, и даже показалось мне, что принял их нехорошо.

На другой день приехал я к нему рано и застал его только что вставшим с постели: он неодетый сидел против растопленной печи и бросал в нее свой первый акт по листу. Я закричал: “Послушай, что ты делаешь?!!” – “Я обдумал, – отвечал он, – ты вчера говорил мне правду, но не беспокойся: все уже готово в моей голове”. И через неделю первый акт уже был написан”. “Хотелось опять позабыться тем же приятным сном. Не мог.

Встав, вышел освежиться. Чудное небо! Нигде звезды не светят так ярко, как в этой скучной Персии! Муэдзин с высоты минара звонким голосом возвещал ранний час молитвы (ч. пополуночи), ему вторили со всех мечетей, наконец ветер подул сильнее, ночная стужа развеяла мое беспамятство, затеплил свечку в моей храмине, сажусь писать, и живо помню мое обещание; во сне дано, наяву исполнится”.

В конце июля 1823 г. Грибоедов уехал в имение Бегичева, где закончил работу над двумя последними актами “Горя от ума” и дал пьесе окончательное название вместо первоначального “Горе уму”. В июне 1824 г. Грибоедов, уезжая в Петербург, оставляет рукопись комедии Бегичеву, но берет с собой копию. Из Петербурга он пишет Бегичеву: “Кстати, прошу тебя моего манускрипта никому не читать и предать его огню, коли решишься: он так несовершенен, так нечист; представь себе, что с лишком восемьдесят стихов, или лучше сказать, рифм переменил, теперь гладко, как стекло. Кроме того, на дороге мне пришло в голову приделать новую развязку; я ее вставил между сценою Чацкого, когда он увидел свою негодяйку со свечою над лестницею, и перед тем, как ему обличить ее; живая, быстрая вещь, стихи искрами посыпались, в самый день моего приезда, и в этом виде читал я ее Крылову, Жандру, Хмельницкому, Шаховскому, Гречу и Булгарину, Колосовой, Каратыгину…” – но эта рукопись уцелела и хранится в Отделе письменных источников Государственного исторического музея в Москве. Один из друзей Грибоедова, А. А. Жандр рассказывает о дальнейшей судьбе рукописи: “Когда Грибоедов приехал в Петербург и в уме своем переделал свою комедию, он написал такие ужасные брульоны, что разобраться было невозможно.

Видя, что гениальнейшее создание чуть не гибнет, я у него выпросил его полулисты. Он их отдал с совершенною беспечностью. У меня была под руками целая канцелярия; она списала “Горе от ума” и обогатилась, потому что требовали множество списков. Главный список, поправленный рукою самого Грибоедова, находится у меня”.

Грибоедов надеялся провести свою комедию в печать и на сцену, но к середине октября он стал поощрять распространение рукописных копий, которых было, как считают исследователи, около 40 тысяч, так как эти надежды не оправдались Обычный тираж книг в то время был 1200 и 2400 экземпляров – огромная популярность “Горя от ума” вызвана ее политической и социально-философской злободневностью: приехав в январе 1825 г. к ссыльному Пушкину в Михайловское всего на один день, Пущин привез с собой список “Горя от ума”, чтобы прочитать комедию опальному другу. П. А. Катенин, близкий друг автора, высказал в письме к нему ряд критических замечаний. Сохранился только ответ Грибоедова, написанный в январе 1825 году: “Ты находишь главную погрешность в плане: мне кажется, что он прост и ясен по цели и исполнению; девушка сама не глупая предпочитает дурака умному человеку (не потому, чтобы ум у нас грешных был обыкновенен, нет! и в моей комедии 25 глупцов на одного здравомыслящего человека); и этот человек разумеется в противоречии с обществом, его окружающим, его никто не понимает, никто простить не хочет, зачем он немножко повыше прочих, сначала он весел, и это порок: “Шутить и век шутить, как вас на это станет!” Слегка перебирает странности прежних знакомых, что же делать, коли нет в них благороднейшей заметной черты!

Его насмешки неязвительны, покуда его не взбесить, но все-таки: “Не человек! змея!”, а после, когда вмешивается личность, “наших затронули”, предается анафеме: “Унизить рад, кольнуть, завистлив! горд и зол!” Не терпит подлости: “ах! Боже мой, он карбонари”. Кто-то со злости выдумал об нем, что он сумасшедший, никто не поверил, и все повторяют, голос общего недоброхотства и до него доходит, притом и нелюбовь к нему той девушки, для которой единственно он явился в Москву, ему совершенно объясняется, он ей и всем наплевал в глаза и был таков. Ферзь тоже разочарована насчет своего сахара медовича.

Что же может быть полнее этого? “Сцены связаны произвольно”. Так же, как в натуре всяких событий, мелких и важных: чем внезапнее, тем более завлекает в любопытство. Пишу для подобных себе, а я, когда по первой сцене угадываю десятую: раззеваюсь и вон бегу из театра. “Характеры портретны”. Да! и я, коли не имею таланта Мольера, то по крайней мере чистосердечнее его; портреты и только портреты входят в состав комедии и трагедии, в них, однако, есть черты, свойственные многим другим лицам, а иные – всему роду человеческому настолько, насколько каждый человек похож на своих двуногих собратий.

Карикатур ненавижу, в моей картине ни одной не найдешь. Вот моя поэтика; ты волен просветить меня, и коли лучше что выдумаешь, я позаймусь от тебя с благодарностью. Вообще я ни перед кем не таился и сколько раз повторяю (свидетельствуюсь Жандром, Шаховским, Гречем, Булгариным etc., etc.), что тебе обязан зрелостию, объемом и даже оригинальностию моего дарования, если оно есть во мне. Одно прибавлю о характерах Мольера: Мещанин во дворянстве, Мнимый больной – портреты, и превосходные; Скупец – антропос собственной фабрики, и несносен.

“Дарования больше, нежели искусства”. Самая лестная похвала, которую ты мог мне сказать, не знаю, стою ли ее? Искусство в том только и состоит, чтоб подделываться под дарование, а в ком более вытверженного, приобретенного потом и сидением, искусства угождать теоретикам, то есть делать глупости, в ком, говорю я, более способности удовлетворять школьным требованиям, условиям, привычкам, бабушкиным преданиям, нежели собственной творческой силы, – тот, если Художник, разбей свою палитру и кисть, резец или перо свое брось за окошко; знаю, что всякое ремесло имеет свои хитрости, но чем их менее, тем спорее дело, и не лучше ли вовсе без хитростей? nugae difficilis. Я как живу, так и пишу свободно и свободно”. В альманахе “Русская талия” вышли из печати 15 декабря 1824 г. с цензурными сокращениями и исправлениями 7-10 явления первого действия и третье действие.

Даже в таком сокращенном виде пьеса вызвала целую бурю эмоций среди критиков, немедленно разделившихся на два лагеря, за и против пьесы. В 1825 г. была предпринята и первая попытка постановки комедии на учебной сцене театрального училища в Петербурге. Об этом вспоминал знаменитый актер П. А. Каратыгин: “Мы с Григорьевым предложили Александру Сергеевичу разыграть “Горе от ума” на нашем школьном театре, и он был в восхищении от нашего предложения… мы живо принялись за дело; в несколько дней расписали роли, в неделю их выучили, и дело пошло на лад.

Сам Грибоедов приезжал к нам на репетиции и очень усердно учил нас… Надо было видеть, с каким простодушным удовольствием он потирал себе руки, видя свое “Горе от ума” на нашем ребяческом театре… На одну из репетиций он привел с собой А. Бестужева и Вильгельма Кюхельбекера – и те тоже нас похвалили… Наконец, комедия была уже совсем приготовлена, на следующий день назначен был спектакль… но, увы! все наши хлопоты и надежды лопнули, как мыльный пузырь! Накануне самого представления, на самой последней репетиции, является к нам инспектор Бок и объявляет нам грозный фирман графа Милорадовича (который имел тогда главное начальство над императорскими театрами и которому кто-то донес о наших затеях), чтоб мы не смели так либеральничать и что пьесу, не одобренную цензурой, нельзя позволить играть в театральном училище”.

Так окончилась эта попытка. Перед последним отъездом из Петербурга в 1828 г. Грибоедов на булгаринском списке “Горя от ума” сделал надпись: “Горе мое поручаю Булгарину…”, в надежде, что тот сможет пробить комедию в печать. Но первое отдельное издание “Горя от ума” появилось уже после гибели Грибоедова, в 1833 году, а полное, не искаженное цензурой издание вышло только в 1862.


Твір на тему: История создания комедии “Горе от ума”




История создания комедии “Горе от ума”
Copyright © Школьные сочинения 2019. All Rights Reserved.
Обратная связь: Email