|  | 

Из истории создания повести “Котлован”

Даты работы над рукописью проставлены самим автором – декабрь 1929 – апрель 1930 г. Такая хронологическая точность далеко не случайна: именно на этот период приходится пик коллективизации.

Точные даты недвусмысленно указывают на конкретные исторические события, составившие рамку повествования. 7 ноября 1929 г. появилась статья Сталина “Год великого перелома”, в которой обосновывалась политика сплошной коллективизации; 27 декабря Сталин объявил о “начале развернутого наступления на кулака” и о переходе к “ликвидации кулачества как класса”; 2 марта 1930 г. в статье “Головокружение от успехов” Сталин ненадолго затормозил насильственную коллективизацию, а в апреле “Правда” опубликовала его статью “Ответ товарищам колхозникам”. “Котлован” создается даже не по горячим следам – он пишется практически с натуры: хронологическая дистанция между изображаемыми событиями и повествованием отсутствует.

Замысел “Котлована” относится к осени 1929 г. Платонов в это время работал в Наркомате земледелия по своей технической специальности – в отделе мелиорации – и занимался проблемами мелиорации в Воронежской области. На это же время пришлась жестокая проработка его рассказа “Усомнившийся Макар” (рассказ был опубликован в журнале “Октябрь”, 1929, N 9). Ясно и внятно изложив свои сомнения в новом мироустройстве, Платонов обратил на себя внимание высших инстанций: “идеологически двусмысленный” и “анархический” рассказ попал на глаза Сталину – и его оценка послужила сигналом для травли Платонова.

Генеральный секретарь РАППа Л. Авербах одновременно в двух журналах – провинившемся “Октябре” (N 11 за 1929 г.) и “На литературном посту” – опубликовал статью “О целостных масштабах и частных Макарах”. Авербах понял смысл и пафос платоновского рассказа абсолютно точно: “Тяжело и трудно жить низовому трудящемуся… Тяжело и трудно ему потому, что заботимся мы о домах, а не о душе, о целостном масштабе, а не об отдельной личности, о будущих заводах, а не о сегодняшних яствах”.

Рассказ Платонова действительно не вписывался в официальную идеологию по всем пунктам. Обязательный пафос самозабвенного служения будущему – но не настоящему – “подменяется” у Платонова напряженным вниманием именно к “сегодня” и “сейчас”-. Вместо героического преобразователя мира, героя поступка, писатель показывает “задумавшегося” человека, “рефлексирующего меланхолика”.

Итогом внутренней эволюции героя, с точки зрения идеологии, должна была стать душевная монолитность и непоколебимая уверенность в своей правоте – Платонов же выбирает в герои “усомнившегося Макара”.

Обвинение, сформулированное Авербахом, полностью отвечало социальному заказу: “А нас хотят разжалобить! А к нам приходят с проповедью гуманизма!” Литература должна утверждать волю “целостного масштаба”, а не права “частного Макара” – вот что требуется от “настоящего” писателя.

Охота на “гуманистов” развернется с еще большим размахом в 1930-1931 гг., а Платонов зимой и весной 1930 г. будет работать над повестью “Котлован”. Недопустимо “контрреволюционные” антитезы вновь будут пронизывать все повествование: “личная жизнь” – и “общий темп труда”, “задумавшийся” герой – и строители “будущего неподвижного счастья”. О публикации такого произведения не могло быть и речи.

Впервые повесть была издана в нашей стране только в 1987 г. (“Новый мир”, 1987, N 6).




Из истории создания повести “Котлован”
Обратная связь: Email