|  | 

Краткое содержание рассказа А. И. Солженицына “Один день Ивана Денисовича” (Второй вариант)

Описывается, как началось Утро очередного дня для главного героя. Глазами Шухова, наблюдающего за пробуждением лагеря, показана жизнь заключенных, их повседневные заботы и беды. Читатель бегло узнает о законах “лагерной этики” и правилах науки выживания за колючей проволокой, которые были усвоены Иваном Денисовичем с первых же дней пребывания здесь.

Несмотря на раннее пробуждение, Шухов из-за плохого самочувствия не встал по подъему и за это получил наказание. Охранник (Татарин) пожалел Ивана Денисовича, поручив тому всего лишь прибрать в надзирательской. Шухов во время уборки слушает разговоры надзирателей, узнает об их проблемах.

После уборки Шухов спешит вместе со всеми в столовую: не столько из-за голода, сколько из-за боязни опоздать и по этой причине быть наказанным. Автор подробно рассказывает, как заключенные приступили к завтраку. Много места уделено описанию лагерной баланды, что позволяет глубже вникнуть в тонкости здешней жизни и в психологию людей, попавших в этот мир. Еда – это то время, не считая сна, когда лагерник “живет для себя”.

О нравственных качествах людей здесь нередко судят по тому, кто как относится к чужой пище – баланде и пайке.

После завтрака Шухов направляется в санчасть, таясь от надзирателей и жалея, что не успел прикупить самосада у соседа из седьмого барака. Однако нездоровье вынуждает забыть обо всем остальном и идти к фельдшеру со слабой надеждой на то, что сегодня освободят от работ. Вновь автором показывается разрушающее влияние лагерных условий на личность: сейчас Шухов с большим удовольствием бы “поболел”, тогда как во время войны он недолеченным поспешил из медсанчасти на фронт. “Теплый зяблого разве когда поймет”: фельдшер (который на самом деле вовсе и не был фельдшером, а просто выбился в помощники здешнему врачу) велел Шухову не искать неприятностей, а возвращаться к работе.

Вернувшись в барак, Иван Денисович получил припрятанную для него помощником бригадира пайку и принялся думать, как лучше поступить с хлебом. Наконец Шухов решил, что нужно пайку разделить пополам, но ни одну из половинок не есть, а успеть до развода спрятать каждую в укромное место – одну в матрас, другую в потайной кармашек. Шухов управился вовремя и вместе со всей бригадой покинул барак по окрику нарядчика.

Всего полчаса вне стен барака – а Шухов уже в гуще повседневных лагерных дел. Иван Денисович успел обновить номерок на одежде, получить “недокурок” у однобригадника Цезаря, стать свидетелем того, как у заключенных отбирают личные предметы одежды, пройти через предзонник и наконец оказаться за воротами лагеря. Здесь все служит застывшим свидетельством труда заключенных: деревообделочный завод, жилые бараки, новый клуб – все это построено заключенными для тех, кто на свободе (“вольных”). В пути Шухов, чтобы отвлечься от “несвободных”, “лагерных” мыслей, думает о переписке с женой и неприятно удивляется тому, как изменилась жизнь на воле. Там, в деревне, оказывается, тоже неволя: молодежь бежит в город, малочисленные мужики, вернувшиеся с фронта, на своей земле работать не хотят.

Иван Денисович плохо представляет, чем займется в родной деревне после освобождения и как будет тянуть семью, если “прямую дорогу людям загородили”.

За такими мыслями Шухов вместе с бригадой добрался до строительного объекта, где заключенных ждала работа: кого щиты сборных домов, кого начатая кирпичная кладка и т. д. Иван Денисович с любопытством изучает лица вокруг себя, словно заново узнавая однобригадников. С особым вниманием он присматривается к бригадиру, который для заключенных на работах – первое лицо. От личных качеств бригадира зависит многое. Шухову повезло с бригадиром Тюриным: он всегда готов прикрыть своих людей перед лагерным начальством, лишь бы те исправно выполняли задания и слушались его. Перед тем как получить задание, заключенные стараются улучить момент, чтобы отдохнуть, побыть наедине с собой, пообщаться с друзьями.

Шухов, пользуясь временным затишьем, съел припрятанную в кармашке половинку пайки.

Как ни тянулась задержка перед работами, все же вскоре появился бригадир Тюрин и дал всем задание, включая и Шухова. Ивана Денисовича он направил вместе с латышом Кильдигсом утеплять машинный зал в одной из соседних построек (теплоэлектроцентраль), который предполагалось использовать как растворную и обогревалку сразу. Для утепления латыш предложил использовать припрятанный им толь, а Шухов, согласившись, придумал, как незаметно пронести рулон толя в растворную. Эта сценка рисует новые несправедливости лагерной жизни: здесь что ни сделай, как ни старайся выполнить задание – все равно окажешься кругом виноват!

Всегда приходится бояться зуботычин от начальства, которое не дает ни положенных материалов, ни положенного инструмента на работы. И между тем ухитрялись заключенные сделать большое дело: вместе с их приходом заброшенная и никому не нужная ТЭЦ как бы проснулась.

Шухов между дел приметил, как бригадир, раздав задания, покинул заключенных и отправился “процентовку закрывать”, т. е. отчитываться перед лагерным начальством о проделанной работе. Если удастся убедить, что его – 104-я – бригада постаралась на славу, тогда каждый заключенный получит вечером лишние 200 граммов пайки. “Двести грамм жизнью правят”, недаром на них Беломорканал строился. А работа тем временем закипела, Шухов и иные (Кавторанг) уже и забыли о своем желании полежать, вздремнуть: “сказано делать – значит, делай!”, поэтому и относятся они к заданию со всей серьезностью. Хотя есть и такие (“фитили”), которые норовят отлынить, перевалить свое дело на других. Но таких в 104-й бригаде мало.

За работой и время быстрее идет: забывший о своем недомогании Шухов и не заметил, как настал обед.

Во время обеденного перерыва, пока не позвали в столовую, Шухов и другие работники сели отдохнуть и обогреться у печки. За разговорами заключенных раскрывается “долагерная” история Ивана Денисовича и его друзей. Выясняется, что многие из них, включая главного героя, попали сюда после того, как чудом уцелели в фашистском плену.

Установка советской власти на то, что “в плен попадают только предатели”, сломала жизнь многим героям войны. Кому-то из германских пленников повезло при проверке, а кто-то оказался в числе врагов у себя же в стране. Некоторых из однобригадников Шухова отправили в сталинские лагеря прямиком из концентрационных лагерей Гитлера.

Самого Ивана Денисовича в контрразведке побоями вынудили признаться в шпионаже в пользу Германии, за что и дали срок. Шухов тяжело переживает несправедливость власти: те, кто воевал, – за решеткой, а те, кто от фрицев в лесу укрывался, – на воле.

И вновь автор рассказывает о жалкой лагерной пище, подчеркивая вместе с тем саму важность трапезы для всех заключенных. В подробностях сообщается, как готовится лагерная каша, сколько кому достается. Повар ведет счет мисок и норовит обмануть, а иногда и взаправду ошибается – тогда подозревает в обмане заключенных, которые хитростью хотят получить двойную порцию. Когда обнаружилась лишняя порция каши, помбригадира велел Шухову отнести миску Цезарю в контору.

Там он стал свидетелем “опасного” разговора об искусстве: старый “двадцатилетник” доказывал Цезарю, что настоящее искусство должно быть не просто красивым – оно должно пробуждать в душе добрые чувства.

Вернувшись на объект, Шухов узнал радостную новость: бригадир “хорошо процентовку закрыл”, а это означает, что теперь пять дней подряд бригаде будут хорошие пайки давать. Иван Денисович вместе со всей бригадой, собравшейся как большая семья, слушает рассказ бригадира о молодости и о том, как попал в лагеря, потому что “сын кулака”. Удивлялся Шухов тому, что рассказывал Тюрин о своих злоключениях без жалости, словно о малознакомом человеке. Выслушав историю бригадира, заключенные как – то послушно и даже радостно принялись за работу.

Задание было выполнено досрочно, и бригада раньше времени стала возвращаться в лагерь.

Заключенные стараются вернуться с объекта побыстрее, потому что по лагерным законам кто первым пришел – тот и хозяин. Задерживает конвой: не могут точно посчитать вернувшихся. Во время пересчета “по пять” Шухов затевает с кавторгангом разговор о месяце, раскрывающий приверженность Ивана Денисовича народным верованиям, которые умиляют читателя своей наивностью, хотя и кажутся дикостью (особенно из-за критики знающего астрономию капитана). Между тем охранники подняли переполох из-за того, что в 32-й бригаде недосчитали человека – шпиона-молдаванина.

Наконец его нашли к радости остальных, которые уже успели порядком продрогнуть на морозе. Охрана подгоняет, иных проверяет – нет ли ножей, требует отдать собранную щепу, чтобы самим потом печку растопить и погреться. На вахте уже Шухов вспомнил про ножовку, случайно найденную на ТЭЦ, которую захватил с собой, чтоб сделать портновский ножичек.

Пришлось с запозданием думать, как ее пронести мимо охраны. Иван Денисович упрятал ножовку в варежку, и старый надзиратель ничего не заподозрил.

Когда Шухов благополучно оказался внутри лагеря, он заспешил занять очередь у посылочной, где заключенные получали передачки с воли. Ивану Денисовичу, как он считал, повезло: перед ним было всего 15 человек, а это значило, что стоять придется до отбоя в ожидании, пока начальство “шмонает” посылки. Шухов ждал посылки не для себя, а для однобригадников.

Сам он настрого запретил жене присылать что-нибудь с воли: нельзя отрывать от детей, да и бестолково это, так как здесь все равно “ополовинят”.

Между тем наступило время ужина, и Шухов с остальными заключенными поспешил в столовую. Здесь ему едва удалось пробиться сквозь толпу к своим однобригадникам: иначе остался бы без еды. Автор вновь возвращается к рассказу о порядках на лагерной кухне, о нечестности и наглости поваров.

После ужина, пока оставалось немного времени перед отбоем, Шухов сбегал к латышу за самосадом и отнес пайку Цезарю в надежде, что тот с ним поделится, так как Денис Иванович занял для Цезаря очередь за посылкой. Шухов не обманулся: вся пайка досталась ему. Шухов радуется – повезло ему сегодня. А вот кавторангу не повезло: этого забирают в карцер на 10 суток за то, что назвал одного из охранников “несоветским человеком”. А тем временем началась вечерняя проверка.

Иван Денисович “прикрывал” Цезаря, чтобы у него охранники или же другие заключенные (кто на руку нечист) не растащили посылку.

Шухов радуется тому, как день прошел: ел много, работал споро, людям помог, не разболелся, хоть с утра и неможилось. Да и начальство не обижало. Иван Денисович поблагодарил Бога. Сосед по бараку Алешка-баптист, услышав это, завел разговор о том, что нельзя душу сдерживать, если она желает с Богом общаться: надо молитвы каждый день читать. Шухов возразил, что молитвы – казенный язык, язык начальников и бюрократов.

Не может крестьянский сын так говорить, да и Бог на эти мольбы ничего не ответит. Поспорив с баптистом, Шухов остался при своем.




Краткое содержание рассказа А. И. Солженицына “Один день Ивана Денисовича” (Второй вариант)
Обратная связь: Email