|  | 

Краткое содержание романа “Петр Первый” А. Н. Толстого (Вторая книга)

Глава 1

На Руси наступили тяжелые времена. Лавки наполовину заколочены. Пустеют храмы. Вся торговля на откупе у иностранцев.

Царицу Евдокию осенью насильно заточили в Суздальский монастырь. Боярам приказано являться на службу в немецком платье и парике, пить по утрам кофе и курить табак. Дворню забирают в солдаты, сгоняют на верфи, у самих бояр требуют денег на воронежский флот.

Ходят слухи, что скоро у монастырей вотчины будут отбирать, а все их доходы пойдут в казну.

Иван Артемьич Бровкин процветает: он выстроил полотняный заказ и сдает в казну парусное полотно.

Умирает Лефорт. Москва прощается с ним; большинство еле скрывают радость, надеясь на конец “кукуйской власти”.

Анна Монс переживает из-за шаткости своего положения и неопределенного статуса при Петре. Она мечтает не о власти, а о тихой семейной жизни и крепком хозяйстве.

Петр для увеличения средств казны издает указ об избрании “из лучших и правдивых людей” бурмистров среди гостей (торговых агентов правительства из богатых купцов), купцов, посадских и промышленных людей. Бурмистрам назначено ведать торговыми и окладными делами в особой Бур – мистрской палате, которая со спорами и челобитными будет вхожа прямо к царю. Также Петр предлагает (с нажимом) купцам торговать сообща, “кумпаниями”, заводить мануфактуры.

Пора работать на благополучие своего государства, а не отдавать на откуп иностранцам лес, руды, промыслы.

Государственные люди – Меншиков, назначенный после смерти Лефорта генерал-майором и губернатором псковским, адмирал Головин, Лев Кириллович и начальник Адмиралтейства Апраксин – в воронежской избе Петра слушали думного дьяка и великого посла Прокофия Возницына, который вернулся из Карловиц на Дунае, со съезда, где цезарский (австрийский) веницейский и московский послы договаривались с турками о мире. Возницын учредил с турками армисцицию (перемирие), утверждая, что большего добиться было нельзя, поскольку для Европы Россия – “никакой политик”. Турки требуют вернуть днепровские городки, чтобы запереть русским ход в Черное море, Азов, а также восстановить дань крымскому хану.

В таких обстоятельствах армисциция – все-таки не война.

Петр заявляет, что сейчас основная забота России – не Черное море, а Балтийское. Однако вскоре едут большим флотом на Азов, посещают крепости и форты. После шторма флот Петра смог пройти через рукав Дона в Азовское море. В Таганроге подлатали после долгого путешествия корабли и отправились на Тамань.

Керченский хан Муртаза-паша был вынужден пустить сорокапушечную “Крепость” вдоль южных берегов Крыма. Внезапно корабль на всех парусах устремился в Босфор – на Царьград – и стал на якорь в трех милях от Константинополя. Подтянулись отставшие турецкие корабли.

Султану ничего не оставалось, как послать за русскими свои сандалы (лодки с коврами). Турки боятся, что Петр запрет Черное море и в Царьграде будет голодно, поскольку продовольствие привозят сюда из – под дунайских городов.

Глава 2

По реке Шексне до Белого озера бурлаки тянули барку с хлебом. В раскольничьих скитах хлеб через два года в третий не родится. Хозяин барки – старец-раскольник купец

Андрей Денисов рассказывал бурлакам о чудесном выговском старце, основавшем в глухих лесах святую обитель. Баржа Денисова встала напротив города, и скоро из четырнадцати человек осталось только трое, включая Андрюшку Голикова, по обету пришедшего сюда искать старца Нектария. Его спутники говорили, что посады здесь пусты, половина дворов заколочена, так как монахи заставляют молиться по-никониански, ищут старопечатные книги, забирают продовольствие и деньги, а вдобавок пытают.

В Крестовоздвиженском монастыре есть особая митрополичья грамота на это: искоренять старинноверующих.

Андрюшку схватили и приволокли на Воеводин двор. Там же был и Денисов, толковавший с воеводой о свободном проезде его баржи. Воевода зачитал Денисову указ “великого князя и царя всеа”, привезенный поручиком Преображенского полка Алексеем Бровкиным: брать всех тунеядцев и дармоедов, которые кормятся при монастырях, и всяких монастырских служек в солдаты, а также – боярских холопов, всех нищих и беглых, и потребовал отдать ему Андрюшку.

Денисов предъявил свой тайный козырь: грамоту, жалованную Бурмистрской палатой за подписью ее президента Митрофана Шорина, в том что Андрей и Семен Денисовы могут беспрепятственно торговать, где угодно.

Саксонский посланник Кенигсек рассказывает Анне Монс о своем повелителе – курфюрсте саксонском и польском короле Августе, о Версале и Людовике XIV, сделав особый акцент на его фаворитке – мадам де Ментенон и ее влиянии на политику в Европе.

Иоганн Паткуль, посол из Риги, и посланник польского короля Августа генерал-майор Карлович предложили Петру вступить в совместные военные действия против шведов. Лифляндские рыцари жалуются на закон Карла XII о редукции: им было обещано, что их закон не коснется, однако многие земли уже отошли в казну. Купцы обложены высокими пошлинами. Рига опустела.

Это удобный повод для Петра утвердиться на Балтийском море, взяв у шведов исконно русские вотчины – Ингрию и Карелию. А после – завести торговлю с Голландией, Англией, Испанией и Португалией и открыть торговый путь между Востоком и Западом – через Московию. Если Петр заведет грозный флот на Балтике, Россия станет третьей морской державой.

Петр не поцеловал Евангелие в знак подтверждения мирного договора со шведским королем Карлом XII. Был составлен секретный договор с Августом, по которому тот должен был послать саксонские войска в Лифляндию и Эстляндию, обещай склонить к разрыву и Речь Посполитую Польскую. Петр со своей стороны обещался открыть военные действия в Ингрии и Карелии тотчас по заключении мира с Турцией – не позже апреля 1700 г.

Карл XII, узнав о готовящейся коалиции против него, послал свою фаворитку, знаменитую авантюристку графиню Аталию Десмонт в Варшаву – добыть сведения.

Василий Волков с женой Александрой выехали в Париж.

Объявлен сбор в прямое регулярное войско. Шли добровольно от скудного жития (особенно холопы и кабальная челядь) и по принуждению. Ежедневно набирали до тысячи душ.

Брали всех годных, не спрашивая, беглый или вор. В солдатских нововыстроенных слободах кормили сытно, но воли не давали – не то что прежде в стрелецких полках. Устроили три дивизии по девять полков в каждой.

Алексей Бровкин набирал людей на Севере и теперь шел в лесную глушь, где в раскольничьих скитах таилось много беглых и праздных. Алексей узнает о старце Нектарии, которого благословил перед сожжением сам протопоп Аввакум, Нектарию приписывали “огненное крещение” уже свыше четырех тысяч душ. А ведь скоро война, значит, снова быть большой гари: народ так и валит к старцу за спасением души от Петра-антихриста.

Бровкин решает добыть старца.

Андрюшка Голиков живет у старца Нектария и начинает разочаровываться в нем: старец лжив. Нектарий снова устраивает сожжение людей в моленной, а сам через подполье который раз уходит лазом из огня. Его хватают и ведут к Бровкину.

Указом Петра, по примеру всех христианских народов, введен новый календарь, по которому велено “считать лета не от сотворения мира, а от Рождества Христова, и не с первого сентября, а с первого генваря сего 1700 года”. По этому поводу приказано веселиться и поздравлять друг друга с новым годом, украшать улицы и дома сосновыми, еловыми и можжевеловыми ветвями, пускать ракеты и зажигать огни.

Глава 3

Князь-кесарь Ромодановский объявил царский указ: палатным людям с женами и детьми, именитым купцам и знатным людям из Немецкой слободы ехать в Воронеж – на спуск великого корабля “Предестинация”. Турки заартачились с вечным миром. Их следовало припугнуть “превеликим флотом”.

По Москве пошли слухи о близкой войне: едва ли не весь мир, говорят, поднялся с оружием друг на друга! По Европе шли слухи, что Москва лезет на рожон, полна солдат и пушек.

Двухпалубная пятидесятипушечная “Предестинация” торжественно спущена на воду. Цель достигнута: иностранные посланники написали в Константинополь об огромном флоте русских. Необходимый мир с турками был близок.

Саксонское войско короля Августа вторглось в Лифляндию без объявления войны (согласно тайному договору с Россией), но Ригу взять не смогли.

Петр на пиру божится, что спасет Ригу от саксонцев и никогда не разорвет вечный мир с Карлом XII, отрицая готовящуюся войну.

Стольник Петр Толстой пересекся на постоялом дворе в Польше с Волковыми и сообщил подробности начавшейся войны. Ригу можно было взять с налету еще осенью, но веселье и легкомыслие украли время: солдаты пьянствовали в близких к лифляндской границе деревнях, грабили мужиков, и те стали убегать в Лифляндию. В Риге спохватились и укрепили город.

Волков решает свернуть в Митаву, к королю Августу.

Август всю зиму тайно рассылал письма рыцарям, по лифляндским поместьям и в Ригу. Переодетый купцом, он лично побывал в замках у некоторых рыцарей. Но когда саксонское войско вторглось в Лифляндию с манифестами Августа о свержении шведской неволи, никто из рыцарей не осмелился сесть на коня. Многие вместе с бюргерами стали усиленно защищать Ригу.

Поляки также ждали успеха Августа, чтобы взяться за сабли, или провала, чтобы начать неслыханную междоусобицу. Иоганн Паткуль уверял Августа, что причина колебаний рыцарей в боязни вместо шведского господства получить московское. Август убеждает, что Петр клялся на распятии не идти дальше Ямбурга, – русским нужны Ингрия и Карелия. Они не посягнут даже на Нарву.

Паткулю же известно, что лазутчики из Москвы побывали и в Нарве, и в Ревеле, снимали планы крепостей. Август дает королевское слово, что ни Нарва, ни Ревель, тем паче – Рига не увидят русских.

Василия Волкова король Август неделю не принимал. Василий размышляет, что нынче тихие подданные не ко двору, нужно карабкаться и рвать свое, как Меншиков, Бровкины. Война нужна Волкову, чтобы наконец показать себя. Август, сославшись на беспорядки двора, извинился за задержку и предложил Волкову отвезти письма для Петра, а Александра пока побудет здесь, с графиней Десмонт.

Лифляндское рыцарство предало Августа, генерал Карлович погиб. Август поедет в сейм предотвратить брожение умов, а Волков должен убедить Петра в необходимости немедленного выступления русских.

Санька училась изысканности версальского двора, “рафине”. Десмонт осторожно толкает Саньку в объятия короля Августа, но натуре Саньки это противно. Аталия мечтала увидеть Петра, хвалила его, – и тут же интересовалась именами генералов и маршалов.

Саньке неприятна вкрадчивость новой подруги.

Аталия передала письмо для Карла XII, в котором сообщила, что готовящаяся коалиция не опасна, что датчане не посмеют нарушить мира, а Петр связан переговорами о мире с турками, а те мира не подпишут. Спуском флота Петр лишь насторожил англичан и голландцев, чьи послы в Константинополе и слышать не хотят о русских кораблях в Черном море. Польский посол Лещинский, смертельный враг Августа, уговаривает султана помочь Речи Посполитой добыть у русских Украину с Киевом и Полтавой. Популярность короля Августа падает.

Офицер на словах вместе с письмом передал Карлу, что датские войска перешли голштинскую границу.

Генералы Карла собрались посоветоваться. Сенат не хочет войны, предлагает вести переговоры о мире. Карл рассчитывает, что денег даст французский посол или Карл возьмет их у англичан. А дальнейшие военные расходы оплатит датский король.

Лучше напасть первыми, иначе державы заставят, хотя Карлу не страшны ни Август, ни Петр. Составили диспозицию шведских войск. Три соединенных флота – шведский и англо-голландский взяли курс на Копенгаген, чтобы наказать датчан за вероломство.

Тульский кузнец Никита Демидов доложил Петру об обнаружении железных гор, меди, серебряной руды, горного льна. Богатства лежат втуне, никто их не обрабатывает. Петр наказывает Демидову лично заняться разработкой руд: к лету нужны чугунные ядра, железо.

Петр выжидал. Август влез в войну сгоряча. Он передал, что шведы ворвались в Данию, и просил денег для раздачи панам.

Но Петр не мог начать войну, пока крымский хан оставался угрозой.

Глава 4

Петр решает заключить мир с турками: уступить им все возможное, кроме Азова, а о Гробе Господнем и не поминать, чтобы не задирать католиков.

Отслужен молебен о даровании победы русскому оружию над супостатами. Объявлен царский указ: идти войной на свейские (шведские) города всем ратным людям.

Из Москвы войска уходили нарядные и гордые, а к шведским границам подползали грязные, усталые толпы. Трудов и тяготы было много, порядка мало.

Алексей Бровкин строго вел ротное хозяйство: солдаты его были сыты, но баловства не спускал. Среди ночи сам проверял дозоры. Андрюшка Голиков служил у него теперь солдатом.

Схваченный старец Нектарий убежал по дороге.

К войскам прибыл Петр. Он провел беседу с солдатами о необходимости отвоевать “бывшее отечество”: Ям-город, Иван-город (некогда твердыня Ивана Грозного), Нарву.

Разведчики соврали, что Нарву можно взять с налета. Но два года подготовки – и ничего не готово: в лагере бес Порядок, гвалт, продовольствие гнилое. А Карл принудил датского Христиана к позорному миру, да еще контрибуцию взыскал золотыми дублонами.

Швед уже идет на Ригу. А если он разобьет там Августа, к ноябрю будет под Нарвой. Срочно нужны пушки, бомбы, ядра, продовольствие!

Зарядил дождь. Горячка уносила жизни десятков человек. Обозы подходили медленно: у мужиков уже ничего не осталось, брали у помещиков и в монастырях.

Плохи были командиры: русские медлительные и бестолковые, иностранцы – постоянно пьяные, били за все подряд.

С пятого по пятнадцатое ноября 1700 г. бомбили Нарву. Стен так и не проломили, города не подожгли, на штурм генералы не шли. Половина орудия попорчена; пороху и бомб осталось мало, а пороховые обозы еще у Новгорода.

Русские в клещах: с одной стороны подступающий Карл, с другой – крепостная артиллерия.

Петр заявил Меншикову, что Нарва – только начало. Начинать войну надо с обозов, с тыла, и ускакал в Новгород, оставив войско герцогу фон Круи. Внезапно появившийся поручик Бориса Шереметьева Павел Ягужинский сообщил, что прибыли войска, бежавшие от шведов, из Пигаиок.

Колоннами подходили шведы. Начался бой на палисадах. Русские солдаты, ослепленные метелью и голодом, кричали: “Нас продали!

Бей офицеров…” Центр русских сразу был прорван, но фланги (особенно правый, где находились лучшие полки – Семеновский и Преображенский) сражались с особым упорством. Однако опасность для шведов все увеличивалась: диспозиция Карла учла все, кроме бурана.

Герцог фон Круи, полковники Галларт и Блюмберг предпочли сами сдаться Карлу, нежели быть убитыми своими же солдатами. Остальные восемьдесят командиров собрались на совещание. Были посланы парламентеры к Карлу, но они наткнулись на своих солдат, были опознаны и убиты. К Карлу отправился Иван Бутурлин.

Шведы, поломавшись для чести (они так же боялись завтрашнего дня, как и русские), разрешили русским перейти реку Нарову при оружии и со знаменами, но без пушек и обозов. За это в плен взяли генералов и старших офицеров.

Петр в Новгороде узнал о разгроме. О мире с Карлом не могло быть и речи. Теперь следовало укреплять Новгород на деньги купцов.

Всех монахов согнали на работы по строительству укреплений.

Князь-кесарь Ромодановский показал Петру потайную комнату, где хранились со времен Алексея Михайловича деньги и сокровища. Их Ромодановскому покойный царь завещал открыть наследникам только в случае крайней государственной нужды.

Глава 5

В Европе над Петром посмеялись и скоро забыли. Умер испанский король, и Франция с Австрией начали сражаться за его наследство. Вмешались Англия и Голландия.

В Италии, Баварии и Фландрии на дорогах разбойничали шайки. В Венгрии и Савеннах вспыхнули мятежи. Решалось, кому владеть океанами.

На Востоке дела шли сами по себе.

Карл собрал сильнейшую армию. Предстояло выбрать направление удара: пустынная Московия или – сердце Европы – Саксония? Карл жаждал славы второго Цезаря.

Сначала Карл разбил у Риги войска Августа – славнейших в Европе солдат. Затем он устремился в погоню за Августом. Началась охота короля за королем.

Петр провел зиму между Москвой, Новгородом и Воронежем (там строили корабли для черноморского флота). К новому году укрепили Новгород, Псков и Печерский монастырь. На севере укрепляли Холмогоры и Архангельск.

Все лето шли стычки передовых отрядов Шереметьева и шведов. В декабре 1701 г. Шереметьев решил напасть на шведский лагерь, расположившийся на зимних квартирах под Дерптом. Генерал Шлиппенбах едва не попал в плен. В Москве по случаю первой победы устроили праздник.

Шереметьеву присвоили небывалое звание генерала-фельдмаршала. Солдатам – участникам сражения выдано по серебряному рублю, впервые отчеканенному в Москве вместо прежних денег.

Через полгода Шереметьев отвоевал у шведов всю Ливонию, где целыми остались лишь Мариенбург, Нарва, Ревель и Рига. В Мариенбурге Шереметьев приметил ладную девушку Катерину и взял ее к себе экономкой.

Весной 1702 г. в Архангельск прибыли десять голландских шлюзных мастеров. Вышневолоцким шлюзом должно было соединиться Каспийское море с Ладожским озером, Ивановскими шлюзами – Ладожское озеро, все Поволжье – с Черным морем. В Ладожское озеро упирались все три великих пути от трех морей: Волга, Дон и Свирь.

От четвертого – Балтийского моря – Ладогу отделял небольшой проток Нева, оберегаемый двумя крепостями. На овладение Невой с осени 1702 г. были обращены все усилия.

В Выгорецкой Даниловой обители молчальником в яме два года прожил старец Нектарий. Купец Андрей Денисов строго следил за его речами, чтобы не допустить больше людских гарей. Денисов направился к Петру, сообщил ему о добыче железных руд По берегам Онего-озера и предложил поставлять местное железо дешевле тульского.

Одно условие: оставить скитников жить своим уставом. Петр согласился – за двойной оклад со всего хозяйства.

После тринадцатичасового боя была взята крепость на острове посреди Невы Нотебург (бывший Орешек, выстроенный новгородцами). Переименовали в Шлиссельбург – ключ-город.

Оступившись, утонул саксонский посланник Кенигсек. При нем обнаружили медальон с портретом Анны Монс с выцарапанным “любовь и верность” и пачку ее писем.

Петр вернулся в Москву. Его встретили торжественно, кричали “Виват!”, купцы кидали шапки. Две недели пира закончились пожаром Москвы. Кремль сгорел дотла, едва спасли царевну Наталью и царевича Алексея.

В народе это посчитали дурным знаком.

По случаю приезда из Голландии Гаврилы Бровкина (после окончания в Амстердаме навигационной школы) за столом собралась вся семья. Отсутствующая Александра жила теперь в Гааге (с посольством Матвеева), с мужем снимали Дом. Василий стал совсем тихий, много читает, ездит на верфи и на биржу. Но Санька все равно мечтала о Париже.

К Бровкиным заехал и Петр. Завел разговоры о строительстве нового города – на Неве.

С Анной Монс Петр разорвал все отношения. Не зная о найденных письмах, Анхен врала, что медальон у нее был украден, но Петр был глух. Меншиков решил найти “мин херцу” новую подругу и заговорил про уведенную у Шереметьева экономку.

Петр заинтересовался.

Купечество просыпалось от дремы: ставили на Яузе и Москве-реке суконные, полотняные, шелковые заводские дворы, бумажные заведения, канатные сучильни. Собирались крепко осесть в Ингрии. Рабочих рук не хватало нигде, брали даже колодников из тюрем.

Алексашка знакомит Петра с Катериной.

Кровавыми усилиями проход из Ладоги в открытое море был открыт. С востока потянулись бесчисленные обозы, толпы рабочих и колодников. Петр приказал Ромодановскому по всем городам, приказам и ратушам собрать воров и слать их сюда.

Была заложена крепость о шести бастионах, которую придумано было назвать Питербурх.




Краткое содержание романа “Петр Первый” А. Н. Толстого (Вторая книга)
Обратная связь: Email