|  | 

Наш первый друг, друг бесценный

Сразу раскроем для непосвященных тайнопись пушкинских строк: НАШ – это аббревиатура. Великий поэт предвидел не только Октябрьский переворот с обломками самовластья, но и появление в нашей жизни ее – Надежды Ароновны ШАПИРО. Причем в той же, первой, пусть даже почти завершившейся половине двадцатого века, принадлежностью к которой Н. А. особо гордится.

Впрочем, глядя на эту молодую, очень красивую женщину, никто этому все равно не верит. Не верим и мы – и, поздравляя в эти августовские дни Н. А. с юбилеем, готовы с интонацией милицанера (или андерсеновской Крысы) воскликнуть: “Паспорт покажите-ка!” Собственно, провидя именно этот юбилей, сочинил свою бессмертную фразу Станиславский.

Вообще влияние Н. А. на словесность (и шире – искусство) огромно. Но этот номер “Литературы” поэтический – поэзией и ограничимся.

По последним данным, в черновиках многих крупных поэтов XIX века то и дело мелькает это имя – и потом меняется на условных Леил и Харит. Конспирация (многие поэты были женаты)? Утаенная (ые) любовь (и)? На полях рукописей нет-нет да и встретится тщательно заштрихованный женский портрет, очень напоминающий (и не без оснований!) исследователям профиль Н. А.

Во второй половине века образ Н. А. уходит в подводное русло; наступает эпоха прозы. Впрочем, присутствие этого образа мы можем угадать по отдельным риторическим восклицаниям и вопросам, встречающимся в стихах, особенно социальной направленности (“Душно без… “, “Доколе ждать? Томиться долго ль?

Приди… ” и т. п.). В ряде научных работ проводится мысль, что в эти годы имя Н. А. шифруется по-другому, короче и точнее: Муза.

Серебряный век подошел к изображению Н. А. по-разному: от глухого, ревнивого молчания поэтов-женщин до восторженного прозрения Блока “Предчувствую тебя!” (Далее зачеркнуто).

Настоящий всплеск интереса к Н. А. все-таки пришелся на вторую половину ХХ века, когда поэты могли уже не только предчувствовать или осязать в тумане мучительный и зыбкий образ, но вполне лицезреть живописуемую. Наконец мы видим настоящее, полное именование героини: “Надежда, я вернусь…”, “Я вновь повстречался с Надеждой”, “У порога, как тревога, ждет нас новое житье и товарищ Надежда по фамилии…” (Край рукописи оборван.) Поэт находит для выражения своих чувств и более задушевную, интимную интонацию: “Ах, Надя, Наденька!”

Впрочем, научная литературная биография во всем многообразии связей, отсылок, перекличек, аллюзий и цитат, скрытых и явных, пока еще пишется, и мы не будем предварять ее блистательное появление вялым пересказом. Скажем о другом.

Надежда Ароновна! Вы один из самых наших любимых авторов. Вы учитель и для своих школьников разных поколений, и для учителей – тех, кто знает Вас лично, и тех, кто читает в газетах и брошюрах Издательского дома “Первое сентября”, в книгах, в Интернет-публикациях. Вы замечательный (или – ая?) коллега, и даже в качестве начальника (завкафедрой в ГОУ ЦО № 57 Москвы – что бы это ни значило) Вас нельзя не любить. А с кем еще так можно петь под гитару (“Боже, какими мы были наив­ными!”)?!

А так смеяться на переменах в учительской? Кто же еще так любит те предметы, которые трогают сердце и заставляют проливать слезы нежной скорби? Кому удается потрясать зрителя до глубины души обыкновенным школьным спектаклем?

Кто, кроме Вас, способен, распахнув дверь в редакцию “Литературы”, в отчаянии воскликнуть:”Ребята! Cало и соленые огурцы есть?! В “Русском языке” опять закормили тортами!”? Чей еще редакторский карандаш так остер и точен? И кто еще скажет в лицо всю правду?

Кто покажет лилейной ручкой: планка вот где, коллега, ау! С кем еще, кроме совести, ведешь в тиши и одиночестве разговор о Профессии? Кому еще можно доверить самое дорогое в качестве объекта для классного руководства – и потом дивиться чудно произросшим плодам?

Кто ж, как не Вы, сказано в одном из Ваших же стихотворений, “подруга, мать, товарищ, друг и брат” – всем нам, литературой мобилизованным и призванным?

Пусть этот не слишком внятный ряд параллельных (и не очень) синтаксических конструкций хоть как-то передаст Вам все то, что хочется сказать нам в связи и по поводу.

От имени и по поручению всех.




Наш первый друг, друг бесценный