|  | 

Необходимость комментария

Есть в истории такие даты, которые не требуют дополнительного комментария. Скажешь: “Сейчас вам не тридцать седьмой!” – и все понятно без перевода. Семнадцатый, заветный девятьсот тринадцатый, с которым принято было сравнивать все советские достижения, девяносто первый…

Для ХХ века начтем таких дат с десяток. Для XIX – пару-тройку. Для XVIII – и нет ничего…

Память людская утекает, как вода, быстро и бесследно. Сейчас еще помним, видим, как въяве, потом постепенно наползает дымка, остается только абрис, потом… Так силишься и не можешь припомнить милое лицо.

В этом году я впервые буду встречать День Победы один. Нет, конечно, не один – жена, Дети, братья, сестры, отец… Только вот не осталось больше в нашей семье ветеранов: в декабре умерла бабушка – последний человек, для кого война была не историей, а страшной реальностью. Бабушка не носила орденов и медалей – их и не было, она не показывала военных фотографий – не было и фотографий.

Она почти никогда не вспоминала о войне. Потому что ее семнадцатилетней девчонкой фашисты угнали в Германию и всю войну она провела там, на работах и в лагерях. Как она вернулась, почему избежала лагеря здесь – ничего не смог узнать от нее и никогда теперь не узнаю.

Бабушка молчала о том, что было с ней в войну, долгие годы. Ее сестры и братья почти все погибли, а она – уцелела. Какой ценой?

Какие сны снились ей еще полвека после того кошмара? Отдельными фразами – о том, как травили собаками, о побегах, о лагерных печах – она стала вдруг проговариваться только в перестройку. И никогда не ходила за гуманитарной помощью, которую присылали нам немцы в 90-е, не подавала документов на компенсации как пострадавшая от нацизма. Не считалась и не числилась.

Весь ад этих лет она носила в себе молча.

В День Победы я приходил к ней, и мы пили какой-нибудь крепкий напиток. Рюмки две-три, последнюю – обязательно “за Россию”. А потом она пела мне про “Ваньку-ключника” и “Кари глазки”…

В последние годы плакала. Раньше – нет: была очень сильная и гордая. Работала, кстати, словесником в сельской школе.

На похороны пришли коллеги и ученики, хотя свой последний урок она дала четверть века назад…

Вот так мы с ней и праздновали. А теперь – “кому повем печаль мою, кого призову к рыданию?..”

Даты “сорок первый – сорок пятый” пока еще понятны без перевода и не нуждаются в комментарии. Но время не устает наносить на прошлое слой за слоем свой тонкий и невидимый песок. Уходят люди. Меняются вещи.

Слова теряют свои смыслы.

Что такое День Победы сегодня? Чем это словосочетание станет завтра? Каких комментариев потребует от наших детей и внуков?




Необходимость комментария
Обратная связь: Email