|  | 

“Обломов”, анализ романа Ивана Александровича Гончарова

История создания

Гончаров свой главный замысел вынашивал долгие годы.

В 1849 г. был опубликован “Сон Обломова” – глава неоконченного романа “Обломовщина”. Отправляясь в летний отпуск в родной Симбирск, Гончаров даже заранее договорился в одной из петербургских редакций о публикации полного текста романа, уверенно рассчитывая привезти его из отпуска. Таким образом, можно предположить, что уже к лету 1849 г. первоначальный план ” Обломова” сложился в творческом воображении писателя.

Но принадлежа к тому типу литератора, которому для создания произведения необходима сверхидея, Гончаров вновь обратился к своему замыслу лишь после возвращения из экспедиции на фрегате “Паллада”, во время которой он имел возможность наблюдать нравы и обычаи, характеры и темпераменты самых разных народов, неизменно сравнивая их с русскими. “Обломов” увидел свет в 1859 г., и именно ему суждено было стать гончаровским ответом на вопрос о “корнях” и о “кроне” русской души.

Сюжет, проблематика и композиция

Помещик Илья Обломов живет в Петербурге на те средства, которые приносит ему его имение – деревня Обломовка. Службу он давно забросил, ни в какой другой деятельности себя не нашел. При этом он милый, добрый, образованный человек. Андрей Штольц, друг детства Обломова, тщетно пытается “пробудить к жизни” дорогого ему человека.

Причем сделать это он пытается с помощью своей юной “ученицы” Ольги Ильинской. Он надеется таким образом внести “ровный свет, несколько градусов тепла” в беспросветную, мрачную и холодную жизнь Обломова.

Неторопливое развитие романа Ильи и Ольги составляет центральные – вторую и третью – части произведения. В конце концов вместо света в “несколько градусов тепла” – разгорелся огонь. Оказывается, в самом Обломове “был заперт свет, который искал выхода, но только жег свою тюрьму” . Свет натолкнулся на свет – и породил огонь.

Но Ольге не нужен такой человек, как Обломов, и она в конце концов становится женою Штольца. А Илья в 4-й части романа находит пристанище у вдовы-мещанки Агафьи Пшеницыной, на которой в конце концов женится и с которой до самой своей смерти ведет “растительное” существование. ” В ее имени, – замечает литературовед Е. А. Краснощекова, – возможно, отозвался и мифологический мотив (Агафий – святой, защищающий людей от извержения Этны, то есть огня, ада) ” .

Впрочем, защитить от внутреннего огня – не значит ли загнать его еще глубже внутрь? Можно ли (и нужно ли) спасти человека от такого огня? Этот вопрос был популярен во второй половине ХІХ века, и причиной тому, если попытаться уложить ее в некую схему, можно назвать обострение извечного конфликта европейской культуры Нового времени – конфликта языческих (огонь желаний) и христианских (любовь-агапэ – еще одно толкование имени Агафья) элементов культурной традиции.

Жанр

Современное литературоведение часто относит “Обломова” к жанру “романа-мифа”, ибо в нем “выразилась самая сущность русской культуры”. В то же время это один из первых “чистых” образцов русского психологического романа, не признающего однозначных, формальных характеристик. Так, автор “Обломова” вряд ли был бы согласен со знаменитой первой фразой “Анны Карениной”, ибо и о счастливой семье Андрея и Ольги Штольцев ему хочется знать не только то, что они в конце концов были счастливы, но и то, ценою каких усилий каждого из них давалось их семейное счастье.

Персонажи

Еще современная Гончарову критика сосредоточилась на антитезе “Обломов – Штольц” как главной символической оси романа.

Объехав по периметру всю Азию, автор “Фрегата “Паллада” ” вынес о ней почти то же самое впечатление о полном и убежденном погружении в сон, какое у Обломова (еще в его раннем “Сне… ” ) осталось от Обломовки. Однако, находя много родственного на Востоке, русский человек в то же время никогда не переставал дивиться дивам Запада и молиться на “священные”, по словам Достоевского, “камни Европы”. Автору “Обломова” и “Фрегата “Паллада” ” быть может более других русских писателей свойственно это умиленное (но и достаточно отстраненное) восхищение Европой. “Все, начиная с человека, породисто и красиво в Англии”, – замечает автор “Фрегата “Паллада” ” . И вновь настаивает: “Все породисто здесь: овцы, лошади, быки, собаки, как мужчины и женщины” . И в “Обломове” о Штольце он говорит: Штольц породист, “как английская кровная лошадь” .

Уважение, умиление, восхищение – вот чувства, которые вызывает Штольц: у Обломова и Ольги, у Захара (“патриархального” слуги Обломова), у повествователя, у читателя… Вот только быть как Штольц или даже быть рядом с ним – тяжелый, непосильный труд. И не на такой ли труд обрекла себя Ольга, выйдя за Штольца? …

Не испытывая к нему – поначалу – влечения-эроса, не умея и любить “ни за что”, любить любовью-агапэ, и, таким образом, лишенная одной из двух возможных надежд на счастье в браке, не будет ли она до конца жизни внутренне метаться, не находя никакого внешнего выхода? …

“У меня нет ни одного типа, а все идеалы”, – утверждал сам автор, имея в виду двух главных героев и двух главных героинь “Обломова” . Каждый и каждая из них идеальны в чем-то одном и для кого-то одного. Илья не готов быть главой семьи, быть не просто умным собеседником, нежным любовником (его ” голубиную нежность” еще долго поминают между собою Ольга и Андрей), но мужем, берущим на себя ответственность и без колебаний предлагающим жене единственно верный (конечно, всего лишь для их семьи) ответ на любой вопрос. Илье нужна Агафья: та ни в чем не усомнится, сама все решит и за все ответит.

И Агафья идеал, и Ольга, и Илья идеал, и, конечно, Андрей – но в разном, для разного, для разных и по-разному.

“Ее замечание, совет, одобрение или неодобрение стали для него неизбежною поверкою: он увидел, что она понимает точно так же, как он, соображает, рассуждает не хуже его… Захар обижался такой способностью в своей жене, и многие обижаются – а Штольц был счастлив! … Андрей видел, что прежний идеал его женщины и жены недосягаем, но он был счастлив и бледным отражением его в Ольге: он не ожидал никогда и этого”.

Направление

Итак, вот что такое идеал по Гончарову: нечто настолько прекрасное, что в жизни встретить его не ожидаешь – а вот встречаешь же… Это и есть реализм в его новом и полном проявлении. Реализм ведь не в том, чтоб назвать идеал “положительным типом” и “подтягивать” к нему действительность, а в том, чтоб в познании самой действительности пройти глубже индивидуального и глубже типического – туда, где можно встретиться с идеальным.




“Обломов”, анализ романа Ивана Александровича Гончарова