|  | 

Основные черты поэтики произведения Александра Твардовского “Василий Теркин”

Свобода, юмор, правдивость, удаль, естественность погружения в стихию народной жизни и народной речи покоряли и покоряют читателей Александра Трифоновича Твардовского. Его современник не могли не замечать, что вопреки собственной смертоносной природе война нечто и возрождала – например, начисто, казалось бы, стертое репрессиями и общей атмосферой 30-х годов чувство духовного раскрепощения. Острее других осознал и определил перемену Борис Леонидович Пастернак: “Трагический тяжелый период войны был живым… периодом и в этом отношении вольным радостным возвращением чувства общности со всеми”. Естественнее, раньше и полнее остальных воплотил эту перемену Александр Трифонович Твардовский. Причем сразу же оговорюсь: поэтическая свобода у него несводима к свободе политической.

Свобода – основной нравственно-художественный принцип произведения, источник его неиссякаемой притягательности. Она ощущается буквально с первых его строк, первого предложения, непомерно длинного для стихотворной речи, но записанного так легко, что его протяженности просто не замечаешь: На войне, в пыли холодной,

В летний зной и в холода, Лучше нет простой, природной – Из колодца, из пруда, Из трубы водопроводной, Из копытного следа, Из реки, какой угодно,

Из ручья, из-подо льда, – Лучше нет воды холодной, Лишь вода была б – вода. И эта находка – непринужденное десятистишие на два созвучия – не канонизируется, не эксплуатируется затем, не превращается в “твердую строку”.

За ним последуют и восьми – , и пяти – , и шести – , и четверостишия – словом, рифмующихся строк будет столько, сколько потребуется Твардовскому в сию минуту для того, чтобы высказаться сполна. Свобода – свойство ритмики и стиля, жанра и композиции “Василия Теркина”, не исключающее, впрочем, и чувства художественной меры. Александр Трифонович Твардовский сам признавался, какое счастье пережил он, отбросив рамки, условности, установления: “Я недолго томился сомнениями и опасениями относительно жанра, отсутствия первоначального плана, обнимающего все произведение наперед, слабой сюжетной связанности глав между собой. Не поэма – ну и пусть себе не поэма, решил я; нет единого сюжета – пусть себе нет, не надо; нет самого начала вещи – некогда его выдумывать; не намечена кульминация и завершение всего повествования – пусть, надо писать о том, что горит, не ждет, а там видно будет, разберемся. И когда я так решил, порвав все внутренние обязательства перед условностями формы и махнув рукой на ту или иную возможную оценку литераторами этой работы, – мне стало свободно и весело”.

Но тут же автор добавлял, что “должен был иметь в виду читателя, который, хотя бы и незнаком был с предыдущими главами, нашел бы в данной, напечатанной сегодня в газете главе, нечто целое, округленное”. По оценке Самуила Яковлевича Маршака, уже в первых набросках Александр Трифонович Твардовский открывает тайну искусства незаметного, органического, создавая “стихи свободные, без стремления к эффектам на каждой строчке”, но и такая оставалась тем не менее стихотворной, организованной. Поэт пытался сделать ее прозрачной, прозаически весомой, он писал не поэму, а народную книгу, солдатскую библию, работал в жанре как бы никаком и всеобщем.

То есть, с какой стороны не взять, произведение “Василий Теркин” – это внутреннее свободное единство.




Основные черты поэтики произведения Александра Твардовского “Василий Теркин”
Обратная связь: Email