|  | 

“Прекрасны вы, брега Тавриды…”

Любимым местом отдыха множества россиян, особенно тех, кому не по карману дорогостоящие заграничные курорты, был и остается Крым. В честь “диких” отдыхающих недавно в Феодосии даже поставили памятник.

Названия крымских городов и городков ласкают слух не только любителей отдохнуть в благословенном уголке земли, но и всех, кто не понаслышке знаком с русской литературой.

Отдыхая в Крыму, можно с успехом совместить приятное с полезным – совершить паломничество по литературным местам этого райского “острова”, посетить, например, музеи Чехова (Ялта, ул. Кирова, 12), Волошина (поселок Коктебель в Судакском районе), Грина (Феодосия, ул. Галерейная, 10; Старый Крым, ул. К. Либкнехта, 52), Сергеева-Ценского (Алушта, ул.

Сергеева-Ценского, 5).

Много в Крыму и памятников писателям, бывавшим или жившим здесь. Памятники Пушкину есть в Гурзуфе и в Симферополе. В Ялте установлены памятники Максиму Горькому, Лесе Украинке, Чехову и его героине Даме с собачкой ; в Алуште – А. С. Грибоедову, С. Н. Сергееву-Ценскому; в Симферополе – К. А. Треневу…

Но мы, по-прежнему следуя своей цели рассказывать о памятниках литературным героям, начнем свою заочную экскурсию с городка Старый Крым (древнее название Солхат, после присоединения Крыма к России Левкополь – Белый город), расположенного в двадцати километрах западнее Феодосии у подножия горы Агармыш. История свидетельствует, что семь-восемь веков назад это был самый крупный город в Крыму, жизнь кипела здесь еще и в советское время, но городок все больше приходит в запустение: сейчас в нем около десяти тысяч жителей.

Со Старым Крымом связаны имена многих русских писателей, но сейчас обратим внимание на то, что здесь находятся дом-музей и могила Александра Грина – писателя, романтическое творчество которого никак не согласовывалось с романтикой “социалистического строительства”.

В Старый Крым Грин переехал из Феодосии в ноябре 1930 года не только по совету врачей (больному был полезен более сухой климат предгорья), но и по нужде (жизнь здесь была дешевле). Не сразу удалось приобрести жилье – маленький домик с земляным полом, но писателю все понравилось, особенно одичавший сад вокруг домика.

Здесь, в Старом Крыму, Грин, уже объявленный идеологически чуждым писателем, “насквозь пропитанным иностранщиной”, завершил “Автобиографическую повесть”, которую за несколько дней до смерти все-таки успел увидеть опубликованной. Писатель умер 8 июля 1932 года, похоронили его на следующий день на местном кладбище.

Можно много рассказывать о перипетиях судьбы писателя, не признанного официальной властью. Но и смерть в безбожном государстве не стала для него “охранной грамотой”: впоследствии вернувшаяся из сталинских лагерей жена писателя Нина Николаевна обнаружила, что могила мужа разрушена, а в тихом домике устроил себе сарай первый секретарь райкома партии. Только в 1966 году удалось отстоять право сделать Дом Грина музеем. В музее хранятся подлинные, каким-то чудом уцелевшие вещи писателя.

А в 1980 году, в связи со столетием со дня рождения Грина, на могиле был установлен памятник. Но не писателю, а его героине – из романа “Бегущая по волнам” (скульптор Татьяна Гагарина, архитектор Лоханов; бюст писателя работы того же скульптора стоит во дворе дома-музея).

Основанием для метровой бронзовой скульптуры послужила белая колонна из раскопок Херсонеса, возвышающаяся над белой же мраморной плитой с именем писателя.

Памятник Фрези Грант описан самим автором в романе. В стране под названием Гринландия он стоит в городе Гель-Гью. Прочитаем строки XXII главы: “Это была мраморная фигура женщины, с приподнятым лицом и протянутыми руками. Я поднял голову и рассмотрел статую.

Скульптор делал ее с любовью. Я видел это по безошибочному чувству художественной удачи. Все линии тела девушки, приподнявшей ногу, в то время как другая отталкивалась, были отчетливы и убедительны. Я видел, что ее дыхание участилось. Ее лицо было не тем, какое я знал, – не вполне тем, но уже то, что я сразу узнал его, показывало, как приблизил тему Художник и как, среди множества представляющихся ему лиц, сказал: “Вот это должно быть тем лицом, какое единственно может быть высечено”.

Он дал ей одежду незамечаемой формы, подобной возникающей в воображении, – без ощущения ткани: сделал ее складки прозрачными и пошевелил их. Они прильнули спереди, на ветру. Не было невозможных мраморных волн, но выражение стройной отталкивающей ноги передавалось ощущением, чуждым тяжести. Ее мраморные глаза, эти условно видящие, но слепые при неумении изобразить их глаза статуи, казалось, смотрят сквозь мраморную тень. Ее лицо улыбалось.

Тонкие руки, вытянутые с силой внутреннего порыва, которым хотят определить самый бег, были прекрасны. Одна рука слегка пригибала пальцы ладонью вверх, другая складывала их нетерпеливым, восхитительным жестом душевной игры”.

Татьяна Гагарина изваяла Бегущую довольно близко к описанному изображению, но не “дословно”. Хотя информация об этом мне нигде не встретилась, почему-то кажется, что лицо старокрымской Бегущей должно напоминать лицо жены писателя, которая, как легендарная героиня из таинственной книги Грина, неустанно заботилась о терпящем жизненные “кораблекрушения” муже.

Прах Нины Николаевны, завещавшей похоронить ее рядом с супругом, покоится под колонной. Казалось бы, в этом нет ничего странного, но тем не менее история эта весьма необычна и мрачна. (Старокрымское кладбище может рассказать нам еще одну историю любви: здесь похоронены Алексей Каплер (в 1979 году) и Юлия Друнина – в 1991 году.)

Власти не разрешили исполнить волю покойной (она скончалась в Киеве в 1970 году), и ее похоронили в нескольких десятках метров от могилы мужа. Однако нашлись люди, не побоявшиеся статьи Уголовного кодекса и под покровом ночи тайно совершившие перезахоронение. Говорят, в назначенное для этого время (вот она, мистика) испортилась погода, что помогло скрыть шум работы. Прослышавшие о перезахоронении представители КГБ рядом с могилой Грина гроба с телом Нины Николаевны не обнаружили – могила для нее была выкопана в два с половиной метра глубиной

К этому можно добавить, что, как и в романе, в отношении скульптуры Бегущей был совершен акт вандализма. Это произошло в 1998 году. Только в отличие от романного богача Граса Парана старо­крымский безработный руководствовался куда более банальными мотивами: за похищенный цветмет он рассчитывал выручить аж двадцать гривен…

Путешествие по литературным местам Крыма дает нам возможность вспомнить еще одного “неформатного” писателя – современника Грина Александра Беляева, чей Роман “Человек-амфибия” написан в том же 1928 году, что и “Бегущая по волнам”. Впрочем, есть и другие совпадения. Жизнь Беляева также связана с Крымом: одно время он жил в Ялте, куда его привела тяжелая болезнь; кстати, именно в Ялте он познакомился со своей будущей женой, Маргаритой Константиновной Магнушевской, ставшей для него, так же как и Нина Николаевна для Грина, всем (первая жена не захотела быть при нем сиделкой).

Но вот памятника на могиле Беляева пока нет. Потому что нет самой могилы. Скромная памятная стела стоит на месте предполагаемого захоронения писателя на Казанском кладбище Царского Села.

Именно в оккупированном немцами Царском Селе писатель умер в январе 1942 года. Почти месяц его жена пыталась организовать похороны, но не успела: ее угнали в лагерь в Пруссию, а затем, нетрудно догадаться, для нее распростер свои объятия все тот же ГУЛАГ




“Прекрасны вы, брега Тавриды…”