|  | 

Романтики краткое содержание

Паустовский К. Г.

Романтики Максимова со Сташевским, Алексеем и Винклером в этот порт загнал жестокий осенний шторм. Молодые люди жили в дрянной гостинице, набитой моряками и проститутками, проводили время в дешевых тавернах. Сташевский громил русскую литературу, спорил с Алексеем о судьбах России.

Вспоминали недавно умершего Оскара. Старик преподавал им в гимназии немецкий, но досуги посвящал музыке и часто говорил: “Скитайтесь, будьте бродягами, пишите стихи, любите жен-шин…” Однажды в греческой кофейне Максимов, уже основательно отведав сантуринского и маслянистой “мастики”, вдруг сказал светловолосой красавице за соседним столиком, что она прекрасна, и поставил рядом свой стакан: “Давайте меняться!” “Вы не узнали меня?” – спросила она. Это была Хатидже.

Максимов познакомился с ней несколько лет назад на каникулах. Она училась в шестом классе гимназии. Он врал ей о пароходах, моряках и Александрии – обо всем, о чем пишет теперь. Хатидже родилась в Бахчисарае, но была русской. Татарским именем звали ее в детстве окружающие.

После гимназии жила в Париже, училась в Сорбонне. Здесь она в гостях у родственников и надеется, что теперь они будут часто видеться. После нескольких встреч Максимов и Хатидже провели вечер в компании его друзей. Была музыка, стихи, “гимн четырех”, “их” гимн: “Нам жизнь от таверны до моря, От моря до новых портов”…

Сташевский сказал, что теперь это “гимн пяти”. По пути домой девушка призналась, что любит Максимова. С этого момента его не покидало ощущение силы. Любовь наполнила смыслом все внутри и вокруг. Совсем другие настроения владели Винклером.

Ничтожным вдруг показалось ему все, чем жили они, презирающие обыденность. Он даже замазал черной краской свои ждавшие завершения картины. Вернувшись домой, Максимов написал Хатидже о своей ненасытной жажде жизни, о том, что находит теперь во всем вкус и запах. Через неделю пришел ответ: “То же теперь и со мной”. Переписка продолжалась и когда он уехал в Москву.

Думал, что тоска по Хатидже станет острее и поможет писать: он мало страдал, чтобы стать писателем. В Москве книга (он назвал ее “Жизнь”) подвигалась к концу, он обживался уже в чужом для южанина городе. Газетный театральный критик Семенов познакомил его с домашними, с сестрой Наташей – молодой актрисой, которой безумно понравились рассказы Максимова о его скитаниях, о южных городах, о море. Девушка была красива, неожиданна в поступках и своевольна. Во время прогулки на пароходе по Москве-реке она попросила томик Уайльда, что Максимов взял с собой, пролистнула и выбросила за борт.

Через минуту попросила прощения. Он ответил, что не стоит извинений, хотя в книге лежало не прочитанное еще письмо Хатидже. Вскоре они поехали вместе в Архангельск.

В письме к Хатидже он писал: “Я в холодном Архангельске с чудесной девушкой… Я люблю вас и ее…” В разгар лета Максимов собрался в Севастополь, куда переехала, убегая от тоски, Хатидже. Прощаясь с Наташей, он сказал, что есть она и есть Хатидже, без которой ему одиноко, а от Наташи кружится голова, но жить вместе они не должны: она возьмет все его душевные силы. Вместо ответа Наташа притянула его к себе.

В Симферополе Максимова встречал Винклер. Он отвез его в Бахчисарай, где ждала Хатидже. Максимов рассказал ей о Москве, о Наташе.

Она пообещала не вспоминать обо всем, что узнала. В Севастополе случилось страшное. Покончил с собой Винклер.

В последнее время он много пил, скандалил из-за проститутки Насти, как две капли похожей на Хатидже. Московский знакомый, Серединский, пригласил Максимова и Хатидже на дачу. Оттуда всей компанией предполагалось двинуться на Четыр-Даг. Но пришла телеграмма: Наташа ждет в Ялте. Максимов собрался встретить ее и пообещал через день присоединиться уже на Четыр-Даге.

Поздней ночью они с Наташей были на месте. Хатидже пожала ей руку, а когда все улеглись на полу, укрыла ее своей шалью. Утром они долго беседовали наедине.

Максимов был в смятении: оставаться или уехать с Наташей. Но она из тех, чью любовь убивает быт, размеренность. Все это неразрешимо. Будь что будет.

Помогла Хатидже: у тебя будет много падений и подъемов, но я останусь с тобой, у нас одна цель – творчество. Однако и жизнь, и любовь, и творчество – все скомкала начавшаяся той же осенью первая мировая война. Максимов оказался на фронте в санитарном отряде.

Начались новые скитания. Среди грязи, крови, нечистот и нарастающего ожесточения. Рождалось ощущение гибели европейской культуры. Максимов писал Хатидже и Наташе, ждал от них писем. Удалось встретиться с Алексеем.

Тот сообщил, что Сташевский на фронте и получил Георгия. От Семенова пришло известие, что Наташа уехала на фронт, надеясь найти Максимова. Случай помог им свидеться.

Она просила его сберечь себя: писатель должен дать радость сотням людей. Однако судьба вновь разметала их. Снова вокруг только смерть, страдания, загаженные окопы и озлобление. Рождались новые мысли о том, что нет ничего более высокого, чем любовь, сродство людей. Попав в лазарет по ранению, Максимов пробовал писать, но бросил: кому это нужно?

Что-то умерло в нем. Пришла телеграмма от Семенова: Наташа скончалась – сыпной тиф. Едва оправившись, Максимов поехал в Москву. Семенова дома не было, но на столе лежал конверт на имя Максимова. Теперь уже мертвая, Наташа писала ему о своей любви.

Спустя неделю Хатидже приехала под Тулу, в лазарет, где лежал Максимов. Но его уже там не было. Не долечившись, он бросился под Минск, в местечко, где в грязном доме умерла Наташа.

Оттуда он собирался бежать на юг к Хатидже, чтобы она научила его ничего не помнить. Она же в это время шла к московскому поезду и думала: “Максимов не умрет, он не смеет умирать – жизнь только начинается”.




Романтики краткое содержание