|  | 

Русский “Гамлет”

“Гамлет” – трагедия совести и в этом смысле прообраз тех трагедий, которые суждено пережить славянской душе, которая переживает распадение воли, чувства и сознания. Это делает судьбу Гамлета особенно понятной и пророческой для России. “Гамлет” для России почти что национальная трагедия. В каких бы вариантах и толкованиях она ни изображалась, ей трудно не захватывать сердце русской толпы.

М. Волошин

Дурные манеры Гамлета

Трагедия “Гамлет” – произведение школьной программы. Пьесу положено изучать в 9-м классе. Не рано ли? И да, и нет. Тринадцать-пятнадцать лет – возраст, которому понятны гамлетовские переживания.

Это как раз то самое время, когда рушится детская вера в непогрешимость близких, когда созревает бунт против лжи взрослого мира, когда предательство первой дружбы и первой любви приносит нестерпимую боль и вопрос “быть или не быть?” встает с небывалой остротой.

Впрочем, возраст самого Гамлета в пьесе – загадка. Различные исследователи пытаются определить его исходя или из исторических реалий, или из психологии героя. Но и тот, и другой путь приводят примерно к одному результату.

В начале пьесы вчерашнему недоучившемуся студенту Виттенбергского университета не может быть более двадцати лет. О юном возрасте Гамлета свидетельствует и молодость Гертруды. Однако череп шута Йорика, вырастившего Гамлета, пролежал в земле, как говорят могильщики, ровно двадцать три года. Значит, Гамлету не меньше тридцати лет. Логика поведения Гамлета в первой части пьесы: его ранимость, резкость, неискушенность – свидетельствуют о юности героя.

Гамлет второй части – мудрец, философ, готовый принять на себя ответственность за судьбы века, – зрелый человек. Это и рождает в шекспироведении версию о том, что возраст героя (как и вообще время у Шекспира) – явление мифопоэтическое. Время тут течет не в физической реальности, а в духовном пространстве.

Между завязкой и развязкой трагедии в реальном времени – несколько недель, в духовном – десятилетие.

Двадцать и пятнадцать лет, разумеется, не одно и то же. Но и века разные. Дети давно присвоили себе “взрослую” литературу прошлого. А наука давно обратила внимание на то, что психологический возраст современных подростков близок к сознанию молодых людей минувших эпох.

Кстати, один из величайших театральных педагогов мхатовской школы, Леопольд Антонович Сулержицкий, впервые попытался осуществить постановку “Гамлета”, когда ему было двенадцать лет. Впоследствии, когда ему было почти сорок, он стал соавтором постановки Г. Крэга и К. С. Станиславского.

“Как-то отцу принесли для переплета роскошного “Шекспира”. Сын залпом прочел все, а “Гамлета”, можно сказать, наизусть выучил. Тут же и поставил трагедию; товарищ предоставил квартиру, подростки распределили роли.

Поля нарисовал декорации, срепетировали спектакль. Поля режиссировал, одевал актеров и изображал оркестр. Подвел его Дух отца Гамлета, задрапированный в простыню и поставленный на ходули: упал, свалил простыней-саваном лампу со шкапа.

Начался пожар. Актеры и зрители выбежали на улицу, забыв о шубах, сложенных в передней. Вызвали пожарных.

Правда, пламя сбили до их появления. Но многострадальному Антону Матвеевичу (отцу) пришлось уплатить за вызов пожарников, за порчу вещей. Сын выпорот, слово “театр” ему приказано забыть.

В четырнадцать лет Поля оставляет гимназию. Или, попросту говоря, его исключают за увлечение театром”




Русский “Гамлет”
Обратная связь: Email