|  | 

Серебряный век

Прекрасно, что этот трехтомник теперь есть, да только вдруг вспомнилось. Одна корреспондентка, услышав о поэтической подборке “Женщины Серебряного века” в толстом литературном журнале, спросила главного редактора: “Вот и я хочу спросить: а когда у женщины бывает серебряный век”?

Это время замещено в общественном сознании штампами, любовными историями и биографическими сплетнями, замещающими биографии. При этом Серебряный век – одна из наиболее описанных эпох русской культуры – не изученных даже, не осмысленных, а именно описанных. Золотой век изучали много, но все же там куда меньше письменной рефлексии: общество было куда более разделено, и никакой приказчик не ходил на поэтический вечер Пушкина, чтобы потом составить об этом мемуар.

Словом, это не “исчерпывающее справочное издание” и не “расставляющая всех по своим местам книга”.

Ключевые фигуры Серебряного века – Блок, Ахматова, Брюсов и дюжина других, – описаны в сотнях воспоминаний. Поэтому интересны как раз фигуры второго и третьего ряда. Интересны и фигуры, не в первую очередь ассоциирующиеся с Серебряным веком – такие как Юрий Тынянов и Виктор Шкловский.

Они, как и многие другие деятели культуры, состоялись сначала в одном качестве, а потом в совершенно другом. Биографии продолжались, свидетельства множились.

П. Фокин, С. Князева. СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК: Галерея культурных героев рубежа XIX-XX веков. Том третий.

СПб.: Амфора, 2008. 518 с.

Часто Серебряный век сводят к литературе, между тем это было сложное явление русской культуры и общественного уклада, в который включались искусство, философия, общественные движения – и круг знаковых фигур увеличивается, как разрастается пятно на бумаге. Составители назвали свой трехтомник аккуратно – не “словарем” или “энциклопедией”, а “Портретной галереей культурных героев рубежа XIX-XX веков”, что позволяет уйти от критерия “значимости” (совершенно необъективного), и произвольно ограничить круг упоминаемых. О людях начала XX века говорят их современники, а не исследователи века XXI – это не научный труд, в котором обязательна отстраненность, а именно портретная галерея.

Да, о ком-то насплетничали, кого-то оболгали современники. Это можно начать комментировать из нынешнего времени, но тогда труд станет неподъемным – и для создателя, и для читателя. Вот, читатель, перед тобой свидетельство, хочешь – двигайся дальше, найди второго свидетеля, сличи показания, выноси суждение сам. Эта позиция небезупречна, но понятна.

Тем более что трехтомник позволяет вспомнить тех “незнаменитых героев”, что не сравнимы по известности с Блоком, но создали ту культурную среду, что и была Серебряный век. Попал в книгу забытый ныне Сергей Владимирович Садиков, лишенный в этой описи даже года рождения: “Поэт. Лидер московских “ничевоков”, про которого вспоминает Иван Грузинов: “Со времени смерти поэта, по-видимому, утрачены и затеряны все его стихи, в том числе и поэма “Евангелие рук”. Смерть Сергея Садикова была трагической. Летом 1922 года Садиков поехал в Петербург.

Там он попал под трамвай””. Несчастного было невозможно извлечь, и он всю ночь, оставаясь в сознании, диктовал телефонограммы в Москву. Этот персонаж в “портретной галерее” оправдан – он определенно герой своего времени.

А вот целиком заметка о Владимире Геннадьевиче Тардове: “(Псевдоним Т. Ардов, 1879 – 8.4.1938): Поэт, критик, драматург, публицист. Стихотворные сборники “Вечерний свет” (М., 1907), “Странник” (М., 1912). Автор книги “Отражения личности.

Критические опыты” (М., 1909)”. “Тардов… был ростом мал, большеголов, белесо-рус и судил о стихах авторитетно; я побаивался его критики и не дерзал прочесть ему юношеской своей поэмы “Хаскэм”” (Маковский С. Портреты современников). Как кончил свои дни этот персонаж, как и многие другие с “неприятными” датами смерти? В этот же год в своих постелях скончались Станиславский и эмигрировавший Шаляпин.

Однако множество деятелей русской культуры тогда погибли трагически – и отчего читателю об этом гадать? Человек любопытствующий тут же набьет его имя в “Яндексе” и узнает, что он расстрелян 8 апреля 1938 под Москвой. Или вот Нина Хабиас (Нина Петровна Оболенская) – про ее отсидку “портретная галерея” молчит, меж тем известно, что ее посадили на десять лет в 1937, а после она жила в туркменской ссылке. Действительно, о ней не напишешь “Погибла в ­ГУЛАГе”, дата ее смерти вовсе неизвестна (1943 годом датирован последний прижизненный документ) – так отчего это не вписать в биографическую справку? Ведь тогда судьба выглядит совершенно иначе.

Причем даже ремарка “С 1920 года за границей” не всегда исчерпывает тему – мы так же знаем, что людоед, от которого человек ушел в 1920-м, доел его потом, по возвращении на Родину. Для некоторых персонажей энциклопедии существует ремарка “Погиб в ГУЛАГе”, но означает ли то, что ее нет, счастливую старость и естественную смерть? Непонятно. Да и если датой смерти стал боевой 1918 год – скончался ли дома или его вывели к оврагу люди в кожаных куртках? А может, наоборот, с него сорвали кожаную куртку и поставили к стенке солдаты Добровольческой армии?

Нет, что ни говори, дата и обстоятельства смерти для русской культуры ХХ века очень важны.

В остальном – перед нами весомое собрание книг для чтения.

Нужно только помнить, что это не конечная инстанция, а, скорее, приглашение к самостоятельной работе – посмотреть источник, перечитать (или открыть впервые) книгу мемуаров. Время-то, хоть страшноватое, но великое.




Серебряный век
Обратная связь: Email