|  | 

Шар гораздо большего размера

Содержание курса литературного образования в 11-м классе, к сожалению, не предоставляет учителю возможности внимательного, “под микроскопом”, совместного с учениками чтения текста: слишком мало для этого времени. Пятиклассникам же по программе “достаются” тексты, где, как правило, нет поэтической “загадки”, которую хотелось бы разгадать. Между тем их отсутствие в рекомендательных списках учитель способен восполнить самостоятельно.

Обращу внимание коллег на стихотворение, которое может быть проанализировано на уроке в 11-м классе в контексте знакомства с акмеизмом – и его же с успехом можно прочитать в 5-м, после изучения сказок (например, “Снежной Королевы”). Естественно, что разговор, сохраняя важные общие моменты, должен строиться в этих случаях по-разному.

Когда-то Николай Заболоцкий написал: “Любите живопись, поэты! // Лишь ей единственной дано // души изменчивой приметы // переносить на полотно”.

И они ее любят: у многих поэтический дар сочетается с талантом живописца. Но и те, кто не оставил, как Пушкин, поразительно точных зарисовок на полях своих рукописей или, как Лермонтов и Маяковский, – живописных работ, создают удивительные стихи, в которых не только выражают, но и изображают “души изменчивой приметы”.

Предлагаем вам рассмотреть внимательно одну такую картину – прочитать одно из стихотворений Осипа Мандельштама, написанное им в 1910 году.

Медлительнее снежный улей, Прозрачнее окна хрусталь, И бирюзовая вуаль

Небрежно брошена на стуле.

Ткань, опьяненная собой, Изнеженная лаской света, Она испытывает лето,

Как бы не тронута зимой.

И если в ледяных алмазах Струится вечности мороз, Здесь – трепетание стрекоз

Быстроживущих, синеглазых.

Перед анализом этого текста В 11-м классе, конечно, необходим предварительный разговор о литературном процессе рубежа ХХ века. Этот период выделяют в истории русской литературы как особый и называют его Серебряным веком. В искусстве возникают направления, которые принято называть модернистскими, они связаны с поиском новых и обновлением старых выразительных средств.

Модернизм во многом основывается на эстетике символизма и неоромантизма, преобразования мира средствами искусства – через красоту к гармонии.

Один из поэтов, к творчеству которого мы обращаемся в 11-м классе, – Осип Мандельштам. Первые известные нам стихи Мандельштама написаны около 1908 года. В это же время он познакомился с Н. Гумилевым, знакомство переросло в дружбу.

Мандельштам вошел в “Цех поэтов”, объединивший литераторов-акмеистов, начал печататься в “Аполлоне” – одном из журналов “Цеха поэтов”. Акмеисты, в отличие от символистов, не искали мистических откровений, не уходили за грань вещей, но стремились заново открыть ценность предметного, вещного мира, “звучащего, красочного, имеющего формы, вес и время” .

Ведя разговор о стихотворении в 5-м классе, не следует задерживаться на историко-культурных и общетеоретических проблемах. Важно, чтобы ученики почувствовали загадку текста, услышали его завораживающую интонацию. Поэтому после прочтения сразу же задаемся вопросом о впечатлении, которое оно производит на читателя.

Сделать это можно примерно так: “Когда заканчиваешь читать, то ловишь себя на желании понять, как же удается поэту словами изобразить то, что и красками-то сделать очень трудно?” Для того чтобы понять, придется всмотреться в текст.

Чтобы помочь учителю сориентироваться в дальнейшемразговоре, расскажем коротко о тех наблюдениях, которые можно сделать, всматриваясь в текст.

На изображенной в первой строфе картине все будто бы замерло: никаких активных действий, сказуемые в предложениях выражены либо прилагательными в сравнительной степени, либо страдательным причастием ( Медлительнее, прозрачнее, брошена ). Поэт-художник словно делает набросок: конкретно названных предметов очень немного – Бирюзовая вуаль, стул, ткань. Есть еще существительные, обозначающие конкретные предметы: Улей, хрусталь… Но с ними-то как раз все и непонятно. Попробуем разобраться, какие ассоциации рождает каждое из этих выражений.

Снежный улей – это, конечно, не пчелы. Вернее, пчелы, но не настоящие, из летних месяцев, а те, о которых говорят в начале “Снежной Королевы”.

Об этой же сказке напомнит в третьей строфе Вечности мороз, который Струится за окнами. Снежные хлопья, кружение которых становится медленнее в свете пробудившегося дня. Может быть, просто стих ветер, но, скорее всего, белое становится не так заметно на белом: кружение метели, мельтешение снежных хлопьев становится медленнее, потому что прозрачнее становится Окна хрусталь.

Стекла окон, разрисованные зимними морозами, словно созданы мастером-стеклодувом. Обратим внимание, что такую объемную картину сначала создали всего два словосочетания – две метафоры: Снежный улей и Окна хрусталь. Но уже в третьей строке эта объемность изображения еще больше проявляется: рядом с белизной снега и морозных узоров ярким “мазком” ложится на полотно Бирюза вуали.

Продолжим всматриваться в игру света и тени. Во второй строфе она заставляет вспомнить о том, как передавали свет на своих полотнах “малые голландцы”, ценившие красоту всего земного и пытавшиеся в своих творениях передать свое восхищение.

“Героиня” второй строфы – легкая ткань, небрежно брошенная на стул, Опьяненная собой, изнеженная лаской света.

Мандельштам рассказал о ее “состоянии”, употребив совершенно немыслимое с непоэтической точки зрения выражение – Испытывает лето.

О чем сказал поэт, сознательно сплавив в словосочетание слова, которые лексически не сочетаются друг с другом?

Лето – это жужжание насекомых, их трепещущие в полете крылья, преломление солнечных лучей, падающих из окна, игра дневного света с бирюзой тончайшей вуали (не о себе ли самом летнем – бирюзовом – вспоминает зимнее холодное небо?).

“Ласка”, “нега”, томление и расслабленность жаркого летнего полдня словно растворены в этой второй строфе. “Лето” и “зима” в этом контексте меняют свои значения, перестают быть антонимами – между ними возникают совсем другие отношения.

Кажущаяся статичность первой строфы, внутреннее напряжение второй… А в третьей строфе происходит неожиданное: оказываются противопоставленными Ледяные алмазы, вечности мороз И трепетание стрекоз быстроживущих, синеглазых.

Кстати, Каю так и не удалось сложить из льдинок слово “вечность”, ему не достался от Снежной Королевы весь мир и коньки в придачу. Из холодных пластинок не складывается даже одно слово. А вот из живых, дышащих, трепещущих, наполненных жизнью слов складываются удивительные картины.

В чем секрет? Все дело в том, что слово в поэтическом тексте приобретает совершенно уникальное значение. Известный поэт Борис Заходер в одном из последних телеинтервью говорил о своем понимании поэтического слова. Он вспомнил об эпизодическом персонаже известнейшего романа Ярослава Гашека, встретившемся Швейку в сумасшедшем доме.

Герой говорил, что не будет возражать против утверждения, что Земля – шар. Только, по его мнению, внутри этого – Земного – шара находится еще один – Но гораздо большего размера. Так вот, Слово в поэзии, по словам Заходера, Это шар, внутри которого находится еще один шар, гораздо большего размера.

Прочность алмаза и хрупкость тонких трепетных крыльев, вечность и “быстрая” жизнь, морозное ледяное дыхание и свет все время меняющихся синих глаз – что прочнее в этой жизни? Что есть настоящая красота, в чем она? В “небрежности” (а в контексте этого стихотворения – естественность, натуральность, жизненность) возлюбленной светом ткани или в совершенстве мертвой формулы алмаза?


Твір на тему: Шар гораздо большего размера




Шар гораздо большего размера
Copyright © Школьные сочинения 2019. All Rights Reserved.
Обратная связь: Email