|  | 

Страшный сон Родиона Раскольникова

Опыт анализа эпизода

Читать Достоевского сложно. Не в обиду Льву Толстому будет сказано, но, за исключением, пожалуй, лишь собственных последователей – Андрея Белого и Михаила Афанасьевича Булгакова, – Достоевский – самый трудновоспринимаемый прозаик из вошедших в школьную программу. В его произведениях все как на подбор: и глубокие “вечные” проблемы, и мастерский психологизм, прослеживающий развитие мельчайших черт человеческой натуры, и сам метод “фантастического реализма”, когда сверхъестественное неожиданно может стать реальным, а смысл любого отрывка – вдруг перевернуться и оказаться диаметрально противоположным…

Описание сна, привидевшегося Родиону Роман (бессмертное произведение)овичу Раскольникову в вечер накануне убийства старухи процентщицы (в V главе I части романа), является одним из ключевых моментов сюжета “Преступления и наказания”.

На первый взгляд этот уход в бессознательное на время вырывает главного героя из рамок окружающей действительности, в которой начинает развиваться придуманный им страшный план, и дает бедному студенту небольшую передышку от той болезненной лихорадки, в которую он загнал себя своей сумасбродной теорией. Поначалу нам кажется, что, очутившись в непривычной для себя обстановке Островов, в окружении зелени, свежести и цветов вместо обычных городской пыли, известки и “теснящих и давящих домов” (вспомним попутно размышления героя о необходимости построения фонтанов), Родион Роман (бессмертное произведение)ович и вправду чудесным образом избавляется “от этих чар, от колдовства, обаяния, от наваждения” и погружается в мир своего детства. Что перед нами открывается душевный мир семилетнего маленького Роди, который испытывает “неприятнейшее впечатление и даже страх”, лишь только проходя с отцом мимо городского кабака, и “весь дрожит” от одних доносящихся из него звуков и вида “шляющихся кругом” “пьяных и страшных рож”.

Когда герой с душевной теплотой вспоминает бедную маленькую городскую церковь “с зеленым куполом и старинные в ней образа”, и “старого священника с дрожащею головой”, и свое собственное невероятно трогательное благоговение перед “маленькой могилкой меньшого братца, умершего шести месяцев, которого он совсем не знал и не мог помнить”, нам кажется, что из-под всего наносного, рожденного жизненными обстоятельствами в нынешнем Раскольникове, нищем студенте и обитателе трущоб, воскресает душа ребенка, не способного не только убить человека, но и спокойно смотреть на убийство лошади. Таким образом, весь смысл эпизода на первый взгляд заключается в раскрытии истинного душевного состояния героя, который, пробудившись, даже обращается с молитвой к Богу: “Господи, покажи мне путь мой, а я отрекаюсь от этой проклятой… мечты моей!” Однако буквально через сутки Раскольников все-таки приведет в исполнение свой страшный замысел, а Достоевский почему-то не дает читателю забыть об этом первом сне своего персонажа практически до самого конца романа: как круги, расходящиеся по воде от брошенного камня, или отголоски произнесенной вслух фразы, по всему тексту “Преступления и наказания” разбросаны мельчайшие образы, вновь и вновь возвращающие его к содержанию сна. То, спрятав под камень украденные у старухи драгоценности, Раскольников возвращается домой “дрожа, как загнанная лошадь”, и ему мерещится, что помощник квартального надзирателя Илья Петрович бьет на лестнице его квартирную хозяйку. То с криком: “Уездили клячу!” – умирает измученная Катерина Ивановна Мармеладова.

То вдруг чудесным образом материализуется приснившийся главному герою Миколка, оказавшийся, правда, не дюжим мужиком с красной мордой и “толстой такой шеей”, а скромным красильщиком. Зато появляется он заодно с неким кабатчиком Душкиным, который, по словам Разумихина, “бабушкин сон рассказывает” и при этом “врет, как лошадь” (сравнение сколь неожиданное, столь и нарочитое). Все эти мимолетные указания звучат как назойливая нота, однако же не раскрывают глубокой символики загадочного сна.

Вернемся вновь к тем обстоятельствам, в которых это сновидение возникает в воспаленном мозгу Раскольникова. Пытаясь избавиться от навязчивой идеи, герой стремится уйти как можно дальше от дома: “Домой идти ему стало вдруг ужасно противно: там-то, в углу, в этом-то ужасном шкафу и созревало все это вот уже более месяца, и он пошел куда глаза глядят”. Блуждая таким образом, Родион Роман (бессмертное произведение)ович попадает в отдаленную часть Петербурга. “Зелень и свежесть, – пишет Достоевский, – понравились сначала его усталым глазам… Тут не было ни духоты, ни вони, ни распивочных.

Но скоро и эти новые, приятные ощущения перешли в болезненные и раздражающие”.

Увы, смертельная обида на весь мир слишком глубоко засела в сознании гордого Раскольникова, и ее не выбить оттуда простой переменой обстановки. Да и только ли во внешней обстановке заключается все дело?

Уж слишком сложный человек Раскольников, чтобы его, без добровольного на то согласия, просто-напросто “заела среда”. До этого сам Родион Роман (бессмертное произведение)ович начинает доискиваться уже много позже, разговаривая с Соней в пятой части романа: “Работает же Разумихин! Да я озлился и не захотел.

Я тогда, как паук, к себе в угол забился. О, как ненавидел я эту конуру! А все-таки выходить из нее не хотел. Нарочно не хотел!” Очевидно, что ужасная теория о разделении людей на “дрожащих тварей” и “имеющих право” скрывается все же не в петербургских трущобах, хоть и немало ей поспособствовавших, а в сознании самого героя, и поэтому ожидаемого просветления во время прогулки по зеленым Островам на самом деле не происходит.

Все действия героя здесь отличаются бессмысленным автоматизмом: “…раз он остановился и пересчитал свои деньги… но вскоре забыл, для чего и деньги вытащил из кармана”, – а впечатления от увиденного словно не доходят до его сознания, не оставляют в нем четкого цельного образа: “особенно занимали его цветы; он на них всего дольше смотрел”; “встречались ему тоже пышные коляски, наездники и наездницы; он провожал их с любопытством глазами и забывал о них прежде, чем они скрывались из глаз”.

Настоящего просветления не происходит и после пробуждения героя – автор отмечает, что у Раскольникова было “смутно и темно на душе”. Небольшое же облегчение и весьма кратковременное, как окажется после, умиротворение, наступившее в его душе, связано скорее с принятием окончательного, как ему думалось, решения относительно его теории. Но что это было за решение?

“Пусть даже нет никаких сомнений во всех этих расчетах, будь это все, что решено в этот месяц, ясно, как день, справедливо, как арифметика. Господи! Ведь я все равно не решусь! Я ведь не вытерплю, не вытерплю!” (курсив мой. – Д. М. ). Итак, очевидно, что речь здесь идет не о раскаянии, но лишь о том, сможет ли смелый теоретик собственноручно привести в исполнение свой замысел.

Сон играет с Раскольниковым злую шутку, словно предоставив ему возможность совершить пробу пробы, после чего герой, в состоянии все того же автоматизма, и в самом деле отправляется к старухе процентщице – для второй попытки.

Не случайно сам автор называет видение своего героя “страшным”, “болезненным”, “чудовищной картиной”. При всей своей кажущейся обыденности этот первый в романе сон на самом деле даже более фантастичен, нежели другой, посетивший Раскольникова в финале третьей части, в котором черт




Страшный сон Родиона Раскольникова
Обратная связь: Email