|  | 

Великая Отечественная война и Я

Из дневника учителя

Перед вами – страничка из дневника молодого учителя литературы. Точнее, из Интернет­дневника, рассчитанного на общее прочтение и обсуждение. И пишется такой дневник именно с целью обратить внимание на ту или иную проблему, призвать к ее обсуждению всех заинтересованных людей.

В данном случае это проблема понимания нынешними школьниками (пятишестиклассниками) событий Великой Отечественной войны. И понимания этого понимания учителем.

Между учителями (даже молодыми) и учениками средних классов пролегла в отношении Великой Отечественной войны важная грань: у нынешних десятидвенадцатилетних практически нет живой связи с эпохой войны. Живые очевидцы войны – родители или дедушки­бабушки – были у нас с вами. Это их “очаковскими медалями” мы гордились и играли в детстве, их рассказы – “Да, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя!” – слушали, рассматривая старые фотографии и узнавая в молодых лицах, запечатленных на этих фотографиях, милые сердцу черты. Для нынешних ребят это уже история.

И в любопытстве, которое она может вызвать, есть все же большая доля отстраненности.

Эта отстраненность ранит и задевает нас, навсегда приросших к войне, независимо от того, на какие послевоенные годы – сороковые или восьмидесятые – падают даты наших рождений. Потому что мы держали в своих руках руки тех, кто делал Победу.

Как же говорить о войне с нынешними школьниками? И правда ли, что у них нет живого отношения к войне? Может быть, они понимают гораздо больше, чем нам кажется?

А может быть, только имитируют понимание? Эти и не только эти вопросы попробовала поставить в своем Интернет­дневнике Анна Волкова. И, кстати, получила на них довольно много откликов.

Вы тоже можете подключиться к обсуждению этих вопросов.

Читала с шестиклассниками мои любимые книжки про войну – “Сын полка” и “Улица младшего сына”. Как мне казалось, при чтении все все правильно чувствовали: содрогались, умилялись, смеялись, жалели, восхищались. Когда, пересказывая сюжет, они говорили обычным голосом так: “солдатам НЕ НРАВИЛОСЬ лежать в болоте три дня” или “у них оставалась ЕЩЕ КАНИСТРА воды” , приходилось разъяснять про болото, а про воду высчитывать на бумажке – сколько же получал один из тысяч в день из этой канистры.

Тогда только потрясало, когда по подсчетам выходила столовая ложка.

Для письменной работы на последнем уроке дала такую тему – “Я и Великая Отечественная война” . Сначала возмущение – Что писать? Не понимаю? – потом двадцать минут абсолютной тишины и детского усердного пыхтения. Я стою у окна и тихонько радуюсь: заделотаки.

Много передумала, пока читала то, что получила после звонка. За каждой строчкой стоит для меня конкретный ученик, со своими конкретными проблемами и успехами. За когото радуюсь: в начале года не мог связать двух слов, а теперь за двадцать минут написал две страницы умных мыслей.

За когото огорчаюсь: мог бы лучше, проникновенней, пожалел себя, поленился. Общее чувство умиления (сначала), вопроса (потом): во многих работах извечные штампы о нашей родине и о любви к ней. Что это – скудость сознания или всетаки то, что называется памятью и традицией, которая, как говорят, исчезает в молодом поколении, которую пытаются сохранить, культивируют, раздавая георгиевские ленты у метро в День Победы?

Что думаете вы? Какими вам представляются ученики по этим работам? Можно ли в этих сочинениях увидеть “вечные” филологические и не только вопросы?

Вот некоторые из их сочинений.

У меня почти не осталось родственников, которые знали что­то подробное об этой войне. Но по рассказам моих бабушки и дедушки я поняла, что эта война была ужасна. Ветеранов, прошедших ее, осталось совсем немного.

С каждым годом их становится все меньше, и уже почти никто не может рассказать, как все было. Мы узнаем об этом только в книгах, например, в произведении В. Катаева “Сын полка”, Л. Кассиля “Улица младшего сына”. Эти книги рассказывают об ужасах ВОВ ( Мы намеренно оставляем здесь, в детских сочинениях эту чудовищную аббревиатуру, приползшую из интендантских реестров и незаметно укоренившуюся в нашей речи. Она – еще один знак того, насколько плохо мы слышим то, что произносим, насколько бездумно допускаем к детям то, от чего беспощадно должны отказываться сами. – Ред. ), о том, сколько невинных людей погибло изза нее.

Почти все люди сейчас знают, как страшна была эта война, но представить себе ее очень трудно.

Как мне кажется, война очень меняет людей. Любая война – это смерть, страх, горе, несчастья. Великая Отечественная война очень трагичная.

Многие люди потеряли своих родных и близких. Мы должны были победить этих немцев. Если бы мы не победили, все человечество, кроме самих немцев, согнали бы в дальний уголок и на каторжные работы.

Но не будем о грустном, ведь мы победили. Мы победили всей страной, нас нельзя было сломить, мы были единым целым, мы шли и в дождь и в град, и зимой и летом. Наша страна понесла большие потери, а теперь мы живем и продолжаем жить. Война – это ужасная вещь, не мы начали ее, а они же виноваты. На нашей стороне была правда и свобода.

Наш дух нельзя сломить. Мы до единого желали победы и победили. Мы голодали в катакомбах. И это называется “Победа”. (Илья Т.)

Мне кажется, что Великая Отечественная война сильно потрясла всех людей в Советском Союзе, где бы они ни находились: в катакомбах, на фронте, просто на земле с другим народом. Она убила многих людей, убив их родственников – многие не вернулись и многие потеряли надежду на победу. Было очень трудно жить всем, и, наверное, сейчас мы уже не сможем понять, как и что чувствовали те люди, даже когда они нам это рассказывают, те, кто это выдержал. Возможно, многие не могли поверить в то, что происходит, но все поняли, что от этого не уйти, что надо сражаться, хотя бы ради своих родственников, близких людей. (Марина Ф.)

Для меня ВОВ – это память о погибших. Иногда я смотрю фильмы о войне, не изза того, что я люблю сражения, а чтобы иметь хотя бы какое­то представление о тех людях, которые отдали свою жизнь за родину.

Даже маленькие Дети хотели участвовать в ВОВ. Мне кажется, каждый солдат забывал про свою жизнь, и у него была только одна цель – защитить Родину. Люди не обращали внимания ни на неудобства, ни на нищету. Иногда мне хочется самой поучаствовать в войне.

Хочется защитить не только Родину, но и беззащитных людей. Я думаю, русские воины победили изза силы воли, хотения победить и, главное, изза верности Родине. (Аня Г.)

Если честно, то я не очень часто вспоминаю моего дедушку, который участвовал в войне. Я не часто думаю, как было тяжело людям, которые пережили войну. Но всетаки, когда я думаю, мне кажется, что я был там.

Мне иногда хочется испытать то, что испытывали те люди, которые пережили ВОВ. Ведь если бы наши бабушки и дедушки не победили бы, то, наверное, никто из нас даже не родился. (Артемий Ш.)

Я восхищаюсь людьми, которые выжили в катакомбах, не утратив волю и дух; я восхищаюсь людьми, которые отдавали свои жизни за родину. Я уважаю тех людей, которые в самых страшных условиях сохраняли свои убеждения. За эти убеждения их убивали, а люди не отказывались от них.

Те люди, которые вызывали огонь на себя, спасая друзей, не могут не вызывать восхищения. И те герои, кто прошел всю войну, всегда будут восхищать меня. Всегда народ будет любить их как спасителей нашей страны. И я в том числе. И не только в нашей стране их считают героями, но и во всех странах, пострадавших от нацистской Германии, их будут помнить как освободителей тоже.

Я отношусь к ним как к героям Родины. И этим все сказано. (Даня К.)

Теперь, когда мы живем в большом городестолице, в городе неспокойном, но не военном, ничто не напоминает нам о том, что Россия и СССР ведет и вел победные войны с фашистами, террористами и экстремистами. Ничто об этих войнах не напоминает, хотя… А праздник 9 Мая? Плакаты, на которых написано: “С 1994 года в Чечне идет война. Хватит!”?

И всем, в том числе и мне, очень важны люди, которые помнят о войнах, но не хотят в них участвовать! Для меня память об этой войне очень важна: прабабушка, с которой я, к счастью, могу общаться, работала на заводах; прадедушка – один из немногих, которые выжили на “невском пятачке”, жаль, но я его никогда не видел. Один раз я разговаривал с одноклассником, услышал от него фразу: “Мне кажется, что какой­то писатель сказал: “Не знаю, чем будет вестись третья мировая война, но четвертая будет вестись мечами и копьями”.

То есть все настолько разрушится”, – пояснил он. И я думаю, не только я, но и все на земле надеются, что этого не произойдет. (Максим С.)

Всегда интересовался Великой Отечественной войной. Мой дед служил в войсках в то время разведчиком, жаль, что я не застал его живым. Но не только изза этого я интересуюсь войной. На протяжении последних двух лет я ищу причины, обстоятельства, описание поведения СССР и описание самих боевых действий. Меня почемуто больше всего привлекает именно эта война, а не, например, война с Наполеоном.

Сейчас интересно, а тогда это был кошмар: убивали людей, которые ни в чем не виноваты, причем советских солдат убивали не только немцы, но и комиссары НКВД, затем жуткая блокада Ленинграда, полностью разрушенный Сталинград. Это сейчас все интересно… Меня почемуто очень сильно притягивает эта война, и я знаю о ней довольно много. Но я все равно ни за что на свете не хотел бы стать участником этой войны! (Артем Л.)

Про Великую Отечественную войну есть очень много книг и фильмов. В них всегда немцы – люди с каменными сердцами, жестокие, и их очень много, а русские – стойкие, их мало, они добрые. Когда я играла с братом в войну, никто из нас не хотел быть немцем, и мы играли, воображая себе немцев, они тоже были такие, как в фильмах. Мне кажется, что, безусловно, надо быть за свою Родину, но если подумать, то ведь они тоже люди.

Я думаю, что большинство немцев были гонимы на войну и что наши воины были жестоки с ними, что они скорее всего тоже делают такие же фильмы, только наоборот: русские воины злые. Мне кажется, что немцам описание такое давать нельзя. Ведь их семью мы не знаем! Может, у них тоже есть свои маленькие герои, в честь которых названы улицы?

А такому описанию должны поддаваться фашисты, те, кто направил таких же, как и мы, в то время мирных жителей, на нас. Безусловно, я считаю свою родину сильной, стойкой, я ее очень люблю, но ведь немцы такие же, как и мы, но их заставили. Были жестокие, но были и те, которые не были жестокими. Моего прадедушку пожалел немец, когда у него оторвало взрывом ногу. А дедушка хранил в войну в погребе портрет Ворошилова и лечил там летчика.

Но его пожалел немец. И я придерживаюсь такого мнения, хотя бы в благодарность тому, пусть единственному немцу. (Аня К.)

Война – это судьбы миллионов людей, которые слились воедино, чтобы отстоять свою Родину. Я горжусь историей России. Для меня ВОВ – это великое проявление мужества и чести. Это жестокая, но увлекательная история. Я пишу так возвышенно не потому лишь только, что Россия – моя родина и я должен так писать, а потому, что меня всегда интересовала эта война.

Я всегда испытываю гордость за фронтовиков, блокадцев, партизан, казачьи отряды. Я хотел бы рассказать одну историю, которая пробрала меня до глубины души. В одном кавказском поселке нашли мальчика шестнадцати лет.

Родители его погибли, а он остался один в полуразрушенном доме. У солдат он стал сыном полка. Все заметили, что он время от времени пишет коротенькие четверостишия с очень глубоким смыслом, которые я, к сожалению, не помню. Его отправили на фронт, где он отличился абсолютно нечеловеческим отсутствием страха.

Однажды, во время битвы на одном из полей, когда немцы потащили русского офицера в плен, мальчик просто встал во весь рост из окопа, взял автомат, под градом пуль перешел все поле и убил этих немцев, чем и спас офицера. Потом роту расформировали. Мальчик стоял и держал конец знамени, мимо него проходила маршем рота и прощалась с ним. И вдруг он отпустил край знамени и упал на землю. Его сердце выдержало расставание с первой семьей, но не выдержало расставания со второй.

Оно разорвалось. Для меня война – это не просто сражения, а это судьбы тысяч, миллионов людей, которые должны были сложиться иначе. (Сергей П.)

Мне кажется, что если сравнить жизнь детей нового времени и жизнь детей во время войны, то получится, что сейчас дети живут как короли. Например, сейчас дети учатся, работают после совершеннолетия, а во время войны дети учились 5-7 классов и уходили работать, дети воевали, и, как ни грустно, детей убивали. Сейчас дети что только не едят, а раньше ели только черствый хлеб, иногда суп – и все. Сейчас у детей есть няньки, репетиторы, а раньше дети не имели никого и читали только ободранные книги.

Из этого можно сделать вывод, что пусти сейчас меня или любого ребенка на войну, он не выживет! Я считаю, что во время Великой Отечественной войны каждый ребенок был героем, так как жил он в очень трудных условиях. (Стас З.)

Когда я проверяла эти работы, меня в какой­то момент резануло, что дети пишут такими словами, которыми писали их мамыпапыдедушки­бабушки лет так…дцать назад, даже с тем же самым пафосом, только, может быть, путают и чаще называют СССР Россией.

Если почитать, забыв, что это дети XXI века, то явно слышны те же интонации: Мы гордимся нашей советской родиной, мы дружная семья, если бы мы не объединились, то не победили бы И т. д. Я совсем не против них, но удивило: откуда они в головах у таких детей? Коллективная память сохранила в них штампы? Ведь – буквально – они с трудом представляют саму обстановку в книжках про войну, весь быт. Им ничего не говорит эпизод, когда Ваня Солнцев, например, с восхищением глядит на сахар, которого он, вероятно, не видел и не ел три года.

Заинтересовало только, что ему в кружку кинули три горсти рафинада – сладко ведь! пить нельзя! не поместится! А то, что кружка из консервной банки? И на ней слово “тушенка”?

Короче, приходится специально тормозить и буквально разыгрывать перед ними прочитанное. Они, ясное дело, наконец дрожат душой, а потом – в сочинениях – как­то, мне кажется, общими словами пишут и не о том, что их поразило, а что в них сохранилось коллективом.

Грустно: из уст в уста про войну передают только безликое, официальное, что, по заказу государства, в школах должно поддерживаться на уроках патриотизма и толерантности. Я еще не все работы напечатала, но и по этим видно, что немногие нашли в себе Свои Слова для рассказа о том, что потрясло. Или это просто мое, очень придирчивое, око?




Великая Отечественная война и Я