|  | 

Второстепенные герои “Вишневого сада”

Мы привыкли завершать изучение крупного произведения сочинением, классным или домашним, давая возможность нашим ученикам систематизировать полученные знания, а себе – оценить результаты нашей совместной деятельности. Среди традиционных итоговых тем по чеховскому “Вишневому саду” – “Прошлое, настоящее и будущее России в “Вишневом саде” А. П. Чехова”, “Новаторство драматургии Чехова”, “Образы Гаева и Раневской (Ермолая Лопахина, Пети Трофимова)”. На эти темы нельзя написать, не повторив многое из того, что говорилось на уроке; работа мысли у ученика в этом случае направлена только на то, чтобы логично выстроить пересказ того, что раньше было услышано и конспективно записано.

Это делать довольно утомительно, хотя полезно, особенно в классах гуманитарного профиля, где нужно готовить выпускников к специальному экзамену. Но если такой необходимости нет, а на первый план выходит задача поддержать живой интерес к автору и тексту, удобнее предложить темы другого рода, частично исследовательские.

За несколько уроков по последней чеховской пьесе мы успеваем обсудить некоторые вопросы поэтики: особенности жанра и сюжета, основные мотивы, необычность диалогов, роль ремарок.

Можно опираться в беседе на книгу З. Паперного “Вопреки всем правилам…” и даже процитировать некоторые важные фрагменты, например такие.

“Чеховские пьесы говорят о трагических неудачах, бедах, нелепице в судьбах героев, о разладе мечты и будничной жизни. Но рассказано о всех этих “несовпадениях” в драматическом повествовании, где все соподчинено и соразмерено, все совпадает и перекликается друг с другом. Дисгармонии действительности противостоит скрытая гармоничность формы, ритмичность и музыкальность повторов, “рифмующихся” друг с другом деталей”. “Настроение – не просто дух чеховских пьес.

Оно создается взаимодействием многих и многих поэтических микровеличин”. “Особое значение получили у Чехова второстепенные персонажи. Те, кто на первый взгляд где-то на периферии сюжета, обретают обобщенно-символическое значение.

Тень “недотепства” падает на многих персонажей “Вишневого сада” и тем самым незаметно, почти неуловимо, связывает все происходящее”.

Говорим на уроках и о героях, которых с некоторой натяжкой можно счесть главными, то есть о Гаеве, Раневской, Лопахине, Пете Трофимове.

При этом намеренно не касаемся (насколько это возможно) других персонажей – Епиходова, Шарлотты, Симеонова-Пищика, Фирса. О ком-нибудь из них ученики будут писать сочинение. Домашнее задание – подготовиться к классному сочинению на тему “Место Шарлотты (Епиходова, Симеонова-Пищика и т. д.) в системе образов пьесы”.

Для этого нужно перечитать пьесу, вспомнить все реплики и поступки персонажа и попытаться осмыслить их в свете того, что уже было сказано и понято.

Перед самым началом письменной работы (на нее отводится один час) говорим ученикам, что в хорошем сочинении должны оказаться ответы по крайней мере на три вопроса: как данный персонаж связан с основными мотивами пьесы, какие переклички можно обнаружить между ним и другими персонажами, как влияет он на общее настроение пьесы.

Разумеется, такое задание по силам не каждому ученику. В некоторых работах (на слабую троечку) не оказалось ничего, кроме более или менее добросовестного рассказа о том, что именно говорил и делал герой на протяжении четырех действий пьесы. Полных, исчерпывающих ответов на поставленные вопросы не было ни в одном сочинении (да этого и ожидать было нельзя), встречались натяжки, а то и грубые ошибки в истолковании тех или иных реплик.

Но интересные соображения и довольно тонкие самостоятельные наблюдения тоже не были редкостью. Об этом можно судить по приведенным ниже (в сокращении, но без редакторской правки) работам одиннадцатиклассников московской школы № 57 Игоря Ястребова, Светланы Поповой, Евгении Сечиной и Михаила Мешкова.

Симеонов-Пищик

На первый взгляд, Борис Борисович – герой, про которого с уверенностью можно говорить, что он – комический. Симеонов-Пищик засыпает во время своих реплик, шутит про то, что его род происходит от лошади, которую Калигула посадил в сенат, постоянно просит одолжить денег, даже во время танцев, теряет и находит те, которые у него есть. Конечно, у нас вызывает сочувствие его безвыходное финансовое положение, но комические сцены и невероятные истории приобретения необходимых денег, рассказываемые самим Симеоновым-Пищиком, не позволяют этому чувству стать острым. Однако иногда он совершает поступки, которые не вписываются в общую картину.

Именно он уводит опьяневшего от своего счастья и коньячка Лопахина от горько плачущей Любови Андреевны после продажи вишневого сада; только он общается с Шарлоттой, которая “хочет поговорить, но не с кем”. Неожиданно Борис Борисович проявляет больше человечности, чем можно было бы от него ожидать.

Каждый герой пьесы “Вишневый сад” имеет собственный мотив, и Симеонов-Пищик – не исключение. Сам он постоянно ездит от одних знакомых к другим, желая взять взаймы или вернуть, и его мотив – движение. Во втором действии, когда все просто гуляют и разговаривают, мы его не видим, но он является, когда Раневская приезжает и уезжает из имения, он присутствует при возвращении Гаева и Лопахина с торгов.

Он все время торопится куда-то и заставляет торопиться других.

Герои, которых в пьесе “Вишневый сад” можно уверенно считать второстепенными, часто имеют общее с героями, претендующими на роль главных. Симеонов-Пищик все время полон забот, пытается собрать деньги до определенного числа, куда-то спешит и часто не успевает. Этим он напоминает Лопахина, который тоже всегда следит за временем, у которого всегда много дел и который всегда опаздывает на поезд.

Пищик из Ницше вынес, что можно “фальшивые бумажки делать”, а Лопахин прямо заявляет, что “читал книжку и ничего не понял”. И пускай один дает взаймы другому, у них много общего.

Таким образом, Симеонов-Пищик занимает важное место в общей системе персонажей, и его отсутствие изменило бы наше ощущение от пьесы “Вишневый сад”.

Епиходов

В комедии “Вишневый сад” много второстепенных героев, играющих важную роль в пьесе, одним из них является Епиходов. Он участвует во многих комических ситуациях, у него даже есть прозвище “двадцать два несчастья”. Епиходов натыкается на стул, раздавливает картонку с шляпой, положив на нее чемодан, его хочет ударить палкой Варя, когда попадает в Лопахина.

Как и многие другие герои пьесы, Епиходов ничего не делает, его несет поток жизни. К Епиходову, как и к остальным персонажам комедии, можно отнести слово “недотепа”. Он все время что-нибудь ломает и пытается делать то, что не умеет: играет на гитаре и поет, “как шакал”, смешно и неграмотно говорит о книгах и убеждениях, играет на бильярде и ломает кий. Его поступки и слова (например, неожиданный и ненужный вопрос о Бокле) дополняют множество других событий, произошедших некстати (например, бал в день торгов, возвышенные речи Гаева, попытка устроить объяснение между Варей и Лопахиным перед самым отъездом, бессмысленная трата денег Раневской).

В образе Епиходова можно увидеть усиленные комические черты главных героев.

Некоторые неправильные фразы малообразованного Лопахина (например, “Всякому бе­зобразию есть свое приличие”) схожи с еще более неграмотными и смешными словами Епиходова, употребляющего много лишних и загромождающих речь оборотов (“Но, конечно, если взглянуть с точки зрения, то вы, позволю себе так выразиться, извините за откровенность, совершенно привели меня в состояние духа”).

Попытки Епиходова, желающего казаться “развитым человеком”, говорить возвышенными словами (например, фраза “Для безумца, который влюблен, это мандолина”, сказанная, когда он играл на гитаре) и петь о высокой любви – более смешной вариант пустых речей Гаева о “много­уважаемом шкапе” и о “природе дивной”. И Гаев, и Епиходов некстати говорят о направлениях и убеждениях, в которых ничего не понимают, причем у Епиходова выходят совершенно нелепые слова о том, что он “никак не может понять, жить ему или застрелиться”, и на всякий случай носит при себе револьвер. Епиходов свои мелкие неприятности называет несчастьями, говорит, что к нему “судьба относится без сожаления, как буря к небольшому кораблю”, и этим напоминает Гаева, говорящего, что ему “за убеждения доставалось немало в жизни”.

Можно заметить некоторое сходство между Епиходовым и подлецом Яшей. Оба героя мнят себя образованными людьми и сразу же после того, как говорят о своей образованности, высказывают какое-нибудь нелепое суждение (фраза Епиходова про револьвер, слова Яши “ежели девушка кого любит, то она безнравственная”). Яша и Епиходов презрительно относятся к России и считают, что “за границей все давно уж в полной комплекции”.

И тот, и другой говорят жестокие слова о больном Фирсе. У Епиходова есть фраза “Долголетний Фирс, по моему окончательному мнению, в починку не годится, ему надо к праотцам”, Яша говорит Фирсу: “Надоел ты, дед. Хоть бы ты поскорее подох”.

Итак, Епиходов является важным героем, участвующим в создании настроения и общей атмосферы пьесы, и помогает лучше понять других персонажей.

Шарлотта

Если выделять главных персонажей “Вишневого сада” (во всяком случае, наиболее важных), ими окажутся те, чьи судьба и мысли связаны с садом. Однако оставшиеся таким образом на периферии сюжета, насколько в данном случае это слово применимо, и в конце афишки действующие лица: Епиходов, Симеонов-Пищик, Шарлотта Ивановна – немаловажны для осмысления пьесы, что мы и постараемся показать на последнем примере.

Чревовещание Шарлотты, как и “несчастья” Епиходова и вечные заботы Пищика о деньгах, – одна из самых ярких фарсовых деталей “Вишневого сада” (вообще все трое в этом отношении превосходят главных героев, по крайней мере не уступают им: подобные черты есть, например, и у Гаева с его склонностью к прочувствованным речам, но в небольших ролях они сконцентрированы значительно сильнее).

Не так заметны, но многочисленны более обыденные ее действия: приходит и уходит в первом действии, с лорнеткой на поясе; ест огурец; рассказывает, что ее собачка “и орехи кушает” (Пищик (удивленно). Вы подумайте!); в старой фуражке возится с ружьем… В комическое и житейское врываются неожиданно тоскливые, ни к кому не обращенные реплики: “Не с кем мне поговорить…

Все одна, одна, никого у меня нет и… и кто я, зачем я, неизвестно…” И, несмотря на разницу тональностей, начало самого длинного такого монолога: “У меня нет настоящего паспорта, я не знаю, сколько мне лет, и мне все кажется, что я молоденькая”, – отсылает к образу Раневской с ее “и теперь я как маленькая”.

Однажды возникнув, эта параллель развивается, и действия Шарлотты уже бросают отсвет на всю пьесу. Во время томительного ожидания результатов аукциона Шарлотта показывает фокусы и – ein, zwei, drei – “продает” плед, за которым прячутся Аня и Варя, – так преломляется мотив продажи дома; и потому на чаяния и надежды, связанные с торгами, ложится тень фиглярства этой сцены: они так же искусственны и неоправданны у Гаева и Раневской, а у Лопахина, по выражению Пети Трофимова, напоминают “размахивание руками”. А тогда и последний эпизод с участием Шарлотты, где само чревовещание вместо комического эффекта приобретает оттенок той же тоски: чем-то, в особенности, кажется, легкостью превращения “ребенка” в узел, он подчеркивает неприкаянность, бесприютность Шарлотты (“Надо уходить… В городе мне жить негде”) – заставляет вспомнить, что бывшие хозяева поместья теперь бесприютны почти так же, как и она.

Даже текстуальные совпадения приобретают символический смысл (Раневская, действие первое: “Мне хочется прыгать, размахивать руками”, – ремарка в третьем действии: “В зале фигура в сером цилиндре, в клетчатых панталонах, машет руками и прыгает” под крики “браво, Шарлотта Ивановна!”).

Итак, образ второстепенный, гувернантка Шарлотта по-своему оттеняет всю пьесу, внося в нее далеко не только комические ноты.

Фирс

Образ Фирса – старого верного слуги Гаевых – занимает значительное место в системе образов пьесы. На мой взгляд, его слова и действия усиливают ощущение, создаваемое центральными персонажами: Любовью Андреевной и Леонидом Андреевичем, людьми, в значительной степени живущими своим прошлым. Ведь они для Фирса до сих пор “барские дети”. Он помнит, какая одежда полагается “на выезд”, и обращается к Гаеву со словами: “Опять не те брючки надели”, а ближе к ночи он приносит ему пальто. При этом Фирс – единственный хозяйственный человек в этом доме: “Без меня тут кто подаст, кто распорядится?

Один на весь дом”. Фирс выступает в этом произведении как “дух усадьбы”.

Перед отъездом все о нем тревожились, беспокоились. Четырежды было уточнено, отправили ли Фирса в больницу. Однако этого так и не случилось, и он остается один в заколоченном доме, в котором до весны никого не будет. Но даже тогда он не перестает думать о Гаевых: “А Леонид Андреич, небось, шубы не надел, в пальто поехал… Я-то не поглядел…

Молодо-зелено!” Наверное, духу усадьбы и было суждено умереть вместе с ней. “Дух истории” забыли, как и саму историю, в которой он жил. На фоне такой картины горькой иронией звучат фразы “Прощай, старая жизнь!” и “Здравствуй, новая жизнь!”.

С Фирсом неразрывно связан и звук лопнувшей струны, дважды встречающийся в пьесе. После первого раза он произносит фразу, которую можно, наверное, назвать пророческой: “Перед несчастьем тоже было…” Второй раз мы слышим этот звук уже после того, как Фирса оставили в запертом доме. С этого момента судьба его, как и судьба всего времени, которому он принадлежал, была предрешена.

Таким образом, Фирс чрезвычайно сильно влияет на наше восприятие одной из поставленных в пьесе проблем – смены времени, будучи сам образом этого времени.


Твір на тему: Второстепенные герои “Вишневого сада”




Второстепенные герои “Вишневого сада”
Copyright © Школьные сочинения 2019. All Rights Reserved.
Обратная связь: Email