|  | 

“Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо”

“Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо” Но в этом мире случайностей нет, И не мне сожалеть о судьбе… В. Гребенщиков Несколько слов эпиграфа бывают, как правило, призваны намекнуть читателю на что-то особенно важное для автора. Это может быть и историческое значение изображаемого, и специфика художественного воплощения, и глобальная философ­ская проблема, решаемая в произведении. , Эпиграф романа “Мастер и Маргарита”, по сути дела, яв­ляется краткой формулировкой основной идеи дальнейшего повествования, заключенной в констатации бессилия человека перед высшим законом судьбы и неизбежностью справедливого воздаяния всем живущим относительно их мыслей, эмоций и поступков. Сам же Роман со всеми его сюжетными линиями и их при­чудливыми поворотами, множеством совершенно разных ге­роев, контрастными пейзажами и импрессионистичными рас­суждениями о мелочах повседневности превращается в развер­нутое, детальное исследование и подтверждение “первоначаль­ной гипотезы”.

При этом образы, возникающие в сюжетно-фи-лософской картине романа, вписываются в нее столь органич­но, что не возникает сомнений в их достоверности. Во всех аспектах существования, представленных в рома­не, идея фатализма и всеобщей “подсудности”, заявленная в эпиграфе, постоянно доказывается фактически, меняя свой ху­дожественный и сюжетный облик в зависимости от задейство­ванных образов. Так, Бездомный, отказавшийся принять логику зависимос­ти событий человеческой жизни от фактора судьбы, изложен­ную Воландом в самом начале романа, вскоре сам стал ее жерт­вой. Другое доказательство подчиненности поворотам судьбы возникает из многочисленных предсказаний будущего людей как следствия их прошлого и настоящего и игнорирование их большинством.

Ярким примером тут служит предсказание смерти Берлиоза в деталях, психушки для Бездомного или разговор об “истине” и “добрых людях” между Иешуа и Пон-тием Пилатом.

В то же время на самого разного рода надува­тельства люди крайне охотно “покупались”. “Сеанс черной магии с полным ее разоблачением” в варьете, дурачества Ко-ровьева и Бегемота в “Грибоедове”, отправка в Ялту Степы Лиходеева и многое, многое другое, устроенное свитой Волан да для увеселения их господина, вызывало среди людей больше интереса и удивления, чем проявление вселенских закономер­ностей. В отношении “высоких чувств” тоже существует система объективной оценки. Система эта, при всей своей справедли­вости, не щадит, однако, человеческих мелочных слабостей. “Без драм, без драм!” – говорит раздраженный Азазелло Мар­гарите в Александровском саду, меньше всего задумываясь о ее переживаниях. Истинное искусство также было оценено по достоинству.

Тут выясняется, что люди не в состоянии даже придумать достойную награду, что она неизбежна, как и на­казание, и имеет те же источники.

“Исполнитель” в лице Аза зелло в результате вынужден предлагать эту награду так, чтобы не было вообще никакой возможности отказаться. Носителем и воплощением идеи бесстрастного судьи в романе выступает Воланд. Он имеет право наказывать и награждать, определять соразмерность причины и следствия, учитывая ин­дивидуальность героев или ее отсутствие. Такие, как Маргарита, эти испытания выдерживают; такие, как Римский, Варенуха, Аннушка, Тимофей Квасцов и многие другие, – нет…

Манера поведения Воланда происходит отнюдь не от “доброты душевной”. Он сам подвластен закону, вершителем которого является, только в значительно меньшей степени, чем все другие персонажи. “Все будет правильно, на этом по­строен мир”, – говорит он, намекая на то, что и судьба сатаны должна в итоге вписываться в это построение. Исполнение желания Маргариты о прощении Фриды – неожиданное исключение, случайность непредусмотренная и малозначительная – свидетельствует о том, что даже дьявол не способен предвидеть все.

Преимущество Воланда – в его признании верховенства за­кона жизни над всеми и соответствующей оценке своих возмож­ностей. Отсюда и некоторая афористичность речи и непререкае­мо-утвердительные интонации.

Его реплики звучат как аксиомы: “Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас, сами предложат и сами все дадут”, “…зачем же гнаться по следам того, что уже окончено?” В итоге становится очевидно, что философская сущность эпиграфа, рассмотренная со многих различных позиций в дей­ствии романа, получила фактическое подтверждение в эпило­ге. Факты, явившиеся результатом “исполнения приговора” (покой Мастера и Маргариты, освобождение Пилата, переоцен­ка ценностей Бездомным, переполох среди московских обыва­телей), лучше всего доказывают верность мысли, заключенной в строках эпиграфа.




“Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо”
Обратная связь: Email