|  | 

Журнал “Литературная учеба”

У журнала “Литературная учеба” с этого года новый главный редактор – поэт Максим Лаврентьев. Впрочем, в редакции он – лицо хорошо известное, прежде был заместителем главного редактора. Теперь прежний главный редактор, Людмила Карханина, стала генеральным директором ИД “Литературная учеба” (такое случается, когда думают о пользе дела), а Лаврентьев вошел в круг, где уже был редактор-основатель, Алексей Максимович Горький-Пешков (о нем именно по этой причине ни слова: как основал, так и редактировал в условиях соцреализма без берегов), и был редактор-восстановитель, Александр Алексеевич Михайлов, возглавивший “ЛУ” после его возобновления в 1978 году – и быстро превративший издание в один из лучших советских литературных журналов – то есть на грани крамолы и соответствующих оргвыводов. Был, к слову, и колоритный редактор-пере-стройщик, Владимир Малютин, брошенный на “ЛУ” из комсомола.

При нем “Литучеба” одна из первых в СССР начала печатать Набокова – Роман “Машенька” появился именно здесь (забавные подробности этой акции рассказывал мне писатель Михаил Попов)… Вскоре журнал, задуманный Горьким как мастерская для молодых литераторов, получил титул “литературно-фило-софского”.

Максим Лаврентьев и редколлегия, как видно, решили вернуться к истокам, теперь это вновь “литературно-критический журнал”, в котором уже не будут преобладать, как, например, во времена А. А. Михайлова, дебютные публикации прозаиков и поэтов. Главное внимание – современному литературному процессу, новым художественным тенденциям, проблемам нынешнего существования классики. Полагаю, именно здесь журнал сможет оказать существенную поддержку школьным словесникам.

Первый номер открывается материалами круглого стола на тему “Литература “нулевых”: предварительные итоги”. Каковы наиболее характерные черты современной российской словесности? Можно ли назвать происходящее прогрессом или же писательская среда превращается в тусовочное болото?..

Об этом остро и ярко говорят Сергей Беляков, Михаил Бойко, Алиса Ганиева, Елена Погорелая, Роман (бессмертное произведение) Сенчин, Сергей Шаргунов, другие известные литераторы.

О литературном герое нового времени пишет Игорь Фролов. А “поэт, литературовед” (как он представлен в редакционной врезке) Арсений Замостьянов в статье “Ритмы поэтической героики: От Крыма к Октябрю” достиг удивительного стилистического эффекта (не знаю, предусмотренного ли): им пересматриваются многие литературные факты второй половины XIX – начала XX века, но при этом сама лексика и терминология зачастую берется из всевульгаризирующего советского “литературоведения” 1930-х годов. Эта игра стилями, вероятно, создаст для неискушенного читателя определенные трудности, хотя в целом получилось колоритно.

Вообще надо заметить, что, отказавшись от беллетристики и лирических излияний, “ЛУ” полностью сохранила для авторов свободу стилевых поисков, дала им возможность для острой полемики, для пресловутых журнальных драк.

Например, в 2009 году на страницах “Литучебы” (№ 3) появилась статья Владимира Козаровецкого “Сказка – ложь, да в ней намек…”, где развивалась гипотеза Александра Лациса и Вадима Перельмутера о принадлежности Пушкину сказки “Конек-горбунок”. Теперь журнал печатает большую статью доцента Ишимского госпединститута имени П. П. Ершова Татьяны Савченковой “”Конек-Горбунок” в зеркале “сенсационного литературоведения””. В ней обосновывается следующее: художественная индивидуальность Петра Ершова, его авторство доказаны задолго до “сенсации”, появившейся в 1990-е годы. “Гипотеза “неавторства” Ершова основана на произвольном обращении с документами, их субъективном истолковании и видоизменении, изъятии из контекста, подмене понятий, изначально предвзятом отношении к личности поэта, а также к традиционному (академическому) литературоведению, иначе говоря – на некачественной методологии” – вот вывод Т. П. Савченковой.

Доказан ли он – судить читателю, во всяком случае, редакция “ЛУ” от окончательных выводов на этот счет отказывается. Коллеги справедливо полагают, что обсуждение тех или иных литературоведческих сенсаций и “сенсаций” дает возможность для углубленного изучения литературы, отказа от инерционного восприятия изящной словесности.

Собственно, этому и должна служить новая постоянная рубрика “Полемика “ЛУ””, где публикуется работа Савченковой. По разряду острых выступлений зачислим и публикацию под рубрикой “Культура речи”. Здесь в статье “Растленное словообразование” лингвист Александр Камчатнов язвительно разбирает языковедческие публикации в “Литературной газете” писателя-юмориста Михаила Задорнова.

Отмечу и поддержу еще одну, на мой взгляд, нечастую, но очень важную черту публикационной политики “ЛУ”, во всяком случае – тяготение в ней. “Невзирая на лица”. Словесность – дело тонкое, воздушное, все на интонациях, полутонах, поистине на плетении словес. Разумеется, в идеале дело не административное: сегодня – шедевр, а завтра нечто рыхлое, унылое может выйти из-под одного и того же пера. Тем более это случается сплошь и рядом в критике, в литературоведении.

Так, в рубрике “Из почты “ЛУ”” печатается письмо Александра Кузьминского, резко оспаривающего критические оценки пелевинского романа “Чапаев и Пустота”, данные Валерием Даниленко. Но в этом же номере (рубрика “Штудии”) вновь выступает Валерий Даниленко, постоянный автор журнала, с интересной статьей “Лепицы и нелепицы в книге К. И. Чуковского “От двух до пяти””. Хочется надеяться, что эта тенденция будет только развиваться, и “ЛУ” никогда не станет “тусовочным” изданием.




Журнал “Литературная учеба”
Обратная связь: Email