|  | 

Взаимоотношение человека и стихии в поэме А. А. Блока “Двенадцать”

“Двенадцать” – поэма переворота. Не только и не столько поэма описывающая общую атмосферу, царящую в погибающей, после октябрьского переворота, стране, сколько поэма переворота в погибающей душе самого поэта. Эта поэма – насмешка над “революцией”, Блок в каждом слове, в каждом звуке высмеивает в бессильной злобе кровавый разгул стихии.

Злоба, грустная злоба Кипит в груди… Черная злоба, святая злоба… Сам он не может повлиять каким-либо кардинальным образом на исторический ход событий, поэтому ему только и остается смеяться сквозь боль, отплевываясь кровью. Блок не может (или не хочет) “говорить вполголоса: Предатели!

Погибла Россия!”, он отчаянно смеется над несоответствием идеалов поставленных перед “революцией” и окружающей действительностью ее достигнутой. Он зло смеется надо всеми – и над представителями старого мира – попами, буржуями, барынями… всеми, кто довел страну до революционной ситуации, и над представителями, так называемого, “нового” мира ничтожными личностями способными воевать лишь с уличными девками да с тенями в подворотнях. Революционный держите шаг! Неугомонный не дремлет враг! Товарищ, винтовку держи, не трусь!

Пальнем-ка пулей в Святую Русь… … Эх, эх!

Позабавиться не грех! Запирайте етажи, Нынче будут грабежи! Отмыкайте погреба – Гуляет нынче голытьба!

… В зубах цыгарка, примят картуз, На спину б надо бубновый туз! “Свобода, свобода, эх, эх, без креста!” – звучит как разгульный, разбойничий клич, не случайно автор отметил, что “на спину б надо бубновый туз!” – такой лоскут из красной или желтой ткани нашивался на спину каторжникам. Эти люди “идут без имени святого…” От чего тебя упас Золотой иконостас? Бессознательный ты право, Рассуди, подумай здраво – Али руки не крови…

Они проходят как стихия, они проносятся как вьюга, они подчиняются только внутреннему стремлению разрушения: “Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем” …до основанья, а затем… А вот, что будет “затем” никто не знает – главное побыстрей разрушить, развалить – автор постоянно сравнивает движущие силы революции со слепой стихией, которая сама слепо все рушит на своем пути и других сбивает и с ног и с дороги – “крутит”. Черный вечер. Белый снег.

Ветер, Ветер! На ногах не стоит человек. Ветер, Ветер – На всем божьем свете! …

Разыгралась чтой-то вьюга, Ой, вьюгa, ой, вьюгa! Не видать совсем друг друга! За четыре за шага! В поэме последовательно применен художественный прием, основанный на эффекте контраста.

Сразу бросается в глаза, что изображение строится в ней на чередовании мотивов ночной темноты и снежной вьюги. Эта цветовая символика отчетливо ясна по своему смыслу. Она знаменует два жизненных исторических начала: низкое и высокое, лож и правду, прошлое и будущее – все, что противоборствует как на всем свете, так и в каждой человеческой душе.

Символика эта социально прояснена, в ней – отражение и художественное обобщение реально исторических явлений. Что такое снежная вьюга в “Двенадцати”, как не образ “исторической погоды”, образ самого переворота и хаоса им принесенного. Черный вечер и белый снег воплощают в своей контрастности историческую бурю, потрясшую мир. Белое, светлое, снежное торжествует в финале поэмы, где полностью побеждает непроглядную тьму, из которой вышли двенадцать.

Здесь автор завуалировано пророчит победу белой, светлой силы над черно-красным хаосом, принесенным той стихией, к которой принадлежали двенадцать. “Двенадцать” – это полное торжество стихии. Она – главный герой поэмы. Как сама поэма, так и стихия в ней едина и синтетична, хотя внутри нее самой действуют самостоятельные характеры с их собственными индивидуальными чертами.

Двенадцать красногвардейцев пробиваются сквозь лютую вьюгу; они “ко всему готовы” им “ничего не жаль”, они настороженны; их ведет вперед инстинкт, но они еще толком не представляют себе до конца весь смысл своей борьбы, своего “державного шага” в будущее. Они в этой борьбе еще новорожденные, рожденные вместе с “новым” миром, рожденные самим этим “новым” миром. В геpоях поэмы, беззаветно вышедших на штуpм стаpого миpа, – пожалуй, больше от анаpхической “вольницы” (активно действовавшей в Октябpьские дни), нежели от авангаpда петpогpадского pабочего класса, котоpый под пpедводительством паpтии большевиков обеспечил победу pеволюции. Ощущение “взлета” революции с громадной силой сказалось в “Двенадцати” в мотивах ночной метели, порывистого, резкого ветра, взвихренного снега. Эти мотивы проходят сквозь всю поэму подобно основной теме в симфонии.

При этом ветер, снежная вьюга, пурга – как динамические образы восставшей, разбушевавшейся стихии – приобретают в “Двенадцати” различный смысл применительно к разным персонажам поэмы. Для теней и обломков старого мира злой и веселый (злорадный) ветер – сила враждебная, безжалостно выметающая их из жизни, для двенадцати же, он – их родная стихия, они как порождение этого ветра, они детище хаоса, стремящиеся к разрушению. Этим двенадцати вьюга не страшна, не опасна. Это их родная стихия, они идут сквозь вьюгу революции, которая пылит им в глаза и играет с красным флагом. Красный флаг появляется в конце поэмы, он – этот символ революции здесь становится символом нового креста России.

Россия стоит на перепутье – “позади голодный пес”, а впереди, якобы “светлое будущее”. Есть мнение, что. Христос во главе красногвардейцев означал собой моральное благословение (на аморальные дела, простите за каламбур) революции, ее конечных целей и идеалов. Но в том-то и дело, что не был Он во главе – нигде в поэме об этом не сказано, а сказано – “впереди”. Просто привыкли у нас воспринимать, что впереди, с красным флагом – значит во главе, но здесь другая ситуация, флаг здесь олицетворяет собой новый крест Христа, новый крест России и идет Он не во главе, а Его ведут, ведут на расстрел, на новое распятие…

“Зачем же ты пришел нам мешать? Ибо ты пришел нам мешать и сам это знаешь. Но знаешь ли ты, что будет завтра? Кто ты?

Ты ли это? Или только подобие Его. Но завтра же я осужу и сожгу тебя на костре, как злейшего из еретиков, и тот самый народ, который сегодня целовал твои ноги, завтра же, по одному моему мановению, бросятся подгребать к твоему костру угли. Знаешь ты это?

Да, ты может быть это знаешь…” Это Достоевский, “Братья Карамазовы”, диалог Великого Инквизитора с Иисусом Христом. Никому не нужна Его помощь, никому не нужно Его благословение – “От чего тебя упас золотой иконостас?” О каком “моральном благословении” может идти речь, когда “…идут без имени святого… ко всему готовы…” Этим двенадцати не нужно ничьего “благословения революции, ее конечных целей и идеалов”, точно так же как не нужно оно было и тем кто делал революцию. Просто в то время удобно было использовать стихи такого великого поэта, в свою пользу, с целью оправдания революции и кровавого беспредела, а ведь Блок сам говорил, что в его поэме “Двенадцать” совсем нет политики. Читая стихи Александра Блока начала века, его самого можно было бы назвать “революционером” – стихии у него достаточно смелые, “народнические”, но Блок был русским человеком и как всякий русский любил людей, и как русский поэт – любил всех людей. Да, наверняка ему не нравились некоторые представители русского народа, но в общем он любил всех, что можно увидеть из его стихов: он может ругать, высмеивать какой-нибудь чисто русский поступок или характер, а потом в конце написать: Да, и такой, моя Россия, Ты всех краев дороже мне.

Это последние строчки из стихотворения “Грешить бесстыдно, непробудно…” Он любил всех, он любил всю Россию, и тем больнее переживал ее политический, экономический и духовный кризис. Блок проживал все события происходившие в России вместе с ней. Он вместе с Россией с его Русью страдал, замерзал, обливался кровью, умирал от голода. Не буквально, конечно.

Александр Блок, в своей поэме чувствует настроение и переживание каждого персонажа, он с точностью передает эмоции каждого встречающегося в строчках “Двенадцати” лица, с горечью высмеивая и показывая всю ничтожность “высоких целей” революции, любых ее партий и движений. Автор в поэме показывает насколько далеки “высокие” идеи революции от земной жизни: От здания к зданию Протянут канат. На канате плакат: “Вся власть Учредительному Собранию!” Старушка убивается – плачет, Никак не поймет, чтo значит, На что такой плакат, Такой огромный лоскут? Сколько бы вышло портянок для ребят, А всякий – раздет, разут… Скажите, мог ли поэт, обращаясь к Руси, как к родной женщине: О, Русь моя!

Жена моя! До боли Нам ясен долгий путь! (“Ночные Часы”) Писать серьезно Товарищ, винтовку держи, не трусь! Пальнем-ка пулей в Святую Русь! И этими словами благословлять на убийство Родины, России?

Россия, нищая Россия, Мне избы серые твои, Твои мне песни ветровые – Как слезы первые любви! (“Россия”)

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (2 votes, average: 4.00 out of 5)


Твір на тему: Взаимоотношение человека и стихии в поэме А. А. Блока “Двенадцать”




Взаимоотношение человека и стихии в поэме А. А. Блока “Двенадцать”
Copyright © Школьные сочинения 2019. All Rights Reserved.
Обратная связь: Email