|  | 

“Судьба – не вне, она – внутри тебя”

Рассказы Виктории Токаревой на уроках

Рассказы Виктории Самуиловны Токаревой (род. 1937) вызывают у школьников живой, неподдельный интерес. Они являются современным “зеркалом” вечных проблем, поднятых классиками русской литературы.

В этих рассказах идет откровенный разговор с читателем о современной жизни, о бедности и богатстве, чести и бесчестии, нравственном и безнравственном. Лаконичное выражение мыслей, виртуозное владение словом, ироничные и умные замечания о людях и их поступках – вот что отличает стиль писательницы. Главный герой ее рассказов – человек, нравственная природа которого многогранна, неоднозначна и противоречива.

Герои Токаревой, будь то женщины или мужчины, Дети или старики, счастливые или несчастливые, думают так же, как любой из нас.

Все эти качества прозы Виктории Токаревой делают ее произведения доступными для понимания, поэтому, очевидно, ученики с интересом “открывают” для себя ее рассказы в школе, а потом с удовольствием читают их самостоятельно.

Для работы на уроке я выбрала форму комментированного чтения. И не только потому, что бывает сложно найти достаточное количество текстов для всех учеников: такой своеобразный “театр одного актера” в лице учителя способен заворожить ребят, создать особую атмосферу для восприятия. По ходу чтения есть возможность задать вопрос, что-то обсудить, обозначить узловые моменты произведения, обратить внимание на тот или иной поворот сюжета, особенность произведения.

Результатом обсуждения рассказа, как правило, являются рецензии, письменные обобщения обсуждаемого круга вопросов, эссе.

Литература – это все же жизнь души человеческой, никак не идея. Рассказ должен разбередить душу, войти прямо в сердце, утешить, успокоить. (Василий Шукшин)

Впервые к рассказам Виктории Токаревой я обращаюсь в 8-м классе после изучения таких произведений, как “Парадокс” В. Короленко, “Зеленая лампа”, “Голос и глаз” Александра Грина, где основными проблемами являются проблемы жизненного выбора. На уроке мы читаем рассказ Токаревой “Вместо меня” . Поделюсь наблюдениями, накопленными в ходе комментированного чтения.

Предварить чтение можно такими словами: “Рано или поздно каждый человек оказывается перед нравственным выбором: с кем он, за кого, во имя чего живет, какие ценности являются для него определяющими. Вот так и героям рассказа Виктории Токаревой пришлось сделать свой нравственный выбор. Что же оказалось на чаше их жизненных весов?

Давайте попробуем вместе разобраться в прочитанном”.

Затем учащиеся получают задание: по ходу чтения и обсуждения заполнить “чаши” условных “весов нравственного выбора” и определить конфликт произведения. В результате в их тетрадях должен оказаться рисунок весов, на одной чаше которых – деньги, власть, “я”, на другой – честь, Порядочность, совесть.

Герои рассказа – знакомый с буйной молодостью и тоскливой старостью дьявол мистер Соколов и англичанин, безработный актер Ник. Был он талантлив и счастлив, была в его жизни работа, были семья, перспективы. Только все это уже в прошлом. Писательница не случайно использует для обозначения прошедшего времени стремительный глагол “просверкнула”.

Вспыхнув, словно молния, надежда мгновенно покинула человека и сделала его несчастным.

Жизненные ценности у Ника такие же, как у русских, немцев, французов, и несчастлив он так же, как и все люди в мире. Жизнь “на руинах” сломала его, он “винит” всех вокруг и по-детски “обижается”.

Показывая страдания человека, Токарева точно определяет довлеющую роль денег в мире. У Ника их нет, поэтому рушится все: страдает больная мать, уходит жена к состоятельному врачу. И ему, талантливому человеку, приходится работать официантом.

Соколов – глубокий старик, давно “изживший себя”. Он фантастически богат, но немощен. Его, русского по происхождению, вывезенного восьмилетним мальчиком из России, тянет на родину. Ностальгия это или прихоть – решать читателю. Точными штрихами, беспристрастно описывает Токарева важное и в судьбе Соколова, и в его незаурядной личности: “В молодости это был пьяница, развратник, обжора и драчун”.

Теперь все в прошлом: он болен и устал от жизни, ему скучно жить. Автор делает свои выводы: “Скука порождает пустоту, пустота – тоску, тоска – зависть и ненависть к живущим”.

Разве можно так ненавидеть людей в восемьдесят три года? Ненависть Соколова особенная, изощренная. Он хочет быть зрителем “в инвалидном кресле”, а играть будут для него другие.

Он придумал глубокомысленную, но полную цинизма формулу оправдания своей дьявольской сущности: “жить вместо него” теперь будет гордый и достойный человек, которого жалко ломать, но “очень хочется”.

Внешность человека порой обманчива. Старик кажется симпатичным, легким, а его большие глаза распахнуты миру. Но позже, прочитав рассказ, понимаешь, что Соколов – символический образ дьявола, хоть раз появляющегося в жизни человека.

Вчитываясь в каждую многозначительную фразу, в каждое слово, сказанное писательницей, осознаешь главное: молодость альтруистична, старость эгоистична, молодость красива, но безобразна старость, в молодости есть надежды, а к старости, к сожалению, остается пустота… Но в жизни есть немало примеров, когда до преклонных лет люди сохраняли человеческое достоинство и оставались полными жизни. Значит, деньги не просто зло, они способны растлевать душу человека.

В молодости они нужны, чтобы вести достойную жизнь, а в старости – для достойного ее завершения.

“Бесовская” сущность натуры Соколова обнажается в его безнравственных просьбах. Словно Мефистофель, проверяя в своем подопечном прочность его нравственных принципов, он предлагает Нику есть “икру ложками”, кощунственно смеяться и предать за деньги любовь.

Особенно изощренным было второе испытание, которое придумал “режиссер” Соколов. Он стал зрителем вместе с остальным залом, когда Ник совершил ужасный поступок – “неуместно и по-идиотски” захохотал над сценой из фильма “Летят журавли”. Говоря “наша” война, писательница подчеркивает безнравственность поступка Ника, поэтому весь зал “старался не смотреть на него”.

Ник сам поставил себе и просьбам Соколова диагноз, говоря, что он продал свои “честь и совесть” дьяволу и теперь “должен стать мерзавцем”. Герой, осознав это, испытывает чувство стыда после выполнения каждой просьбы старика.

“Грустное и смешное рядом”, – изрекает философскую истину Соколов, не понимая высокого ее смысла. Он вообще не в состоянии осознать степень своей причастности к развращению чистой души Ника. Оказывается, быть “мерзавцем” Соколов учился в похожих обстоятельствах.

Ник оказался сильным человеком. Умение видеть “желтые и багряные листья”, ощущать “темно-зеленый бархат” склонов, слышать пение жаворонка в небе возвращает героя к его высокому человеческому состоянию души.

Нравственным завещанием Нику явились три слова в предсмертном письме Соколова: “Живи вместо меня”. Жить теперь для Ника – значит продолжать достойно свою жизнь и “переписать набело” судьбу другого человека.

Вновь к рассказам Токаревой я обращаюсь в 10-м классе, после чтения романа ” Отцы и дети“, на занятии-семинаре “Проблемы “отцов” и “детей” в современной литературе” . Главный проблемный вопрос урока: в чем видят специфику конфликта между отцами и детьми писатели ХХ века?

Первая часть занятия (обычно на семинар отводим сдвоенный урок) строится в форме групповой работы по следующим произведениям: А. Вампилов. “Старший сын”; А. Алексин. “Безумная Евдокия”, “Домашний совет”, “Раздел имущества”, “Сердечная недостаточность”; Г. Щербакова. “Вам и не снилось”.

Вопросы группам

Кто в произведении представляет поколение “отцов”, кто – “детей”? Каков характер конфликта (социальный, семейный, возрастной)? Каковы основные проблемы, по которым происходит спор? На чьей стороне победа?

На чьей стороне правда? В чем сходство и различие проблемы “отцов” и “детей” в XIX и XX веках? (Общий вопрос для обсуждения.)

Во второй части занятия организуем выборочное коммен – тированное чтение рассказа В. Токаревой “Инструктор по плаванию” .

Вопросы для обсуждения

Что отличает человека нового поколения? Почему происходит непонимание между матерью и дочерью? Как бы вы смогли объяснить поведение матери и дочери?

Что нужно для того, чтобы пришло взаимопонимание?

Прежде всего, молодое поколение отличает стремление к индивидуальности. Хочется быть не похожим на других. “Ну, объясни, – просит Мама, – что вы за люди? Что это за поколение такое?” “При чем тут поколение? – заступаюсь я. – Я уверена, стоит тебе только намекнуть, как все поколение тут же ринется за солью, и только я останусь в стороне от этого общего движения”.

У героини рассказа на многое есть своя точка зрения, но вот держать ее ей всегда приходится при себе. Почему? Потому что мать просто не желает слышать дочь, считая к тому же свое мнение единственно правильным. “Ты вообще ни на что не имеешь никакого права. Потому что ты никто, ничто и звать никак”, – слышим мы ее слова в адрес дочери, закончившей школу и неделю назад провалившейся на вступительных экзаменах в педагогический институт, дочери, которой так нужны сейчас понимание, поддержка. Что это – эгоизм, черствость?

Интересно, что сама героиня находит ответ на этот вопрос: “Никто в этой жизни не любит меня больше, чем мать, и никто не умеет сильнее обидеть”. В философии это называется “единство и борьба противоположностей”. И еще: “Надо уметь отделять рациональное от эмоционального.

Родители на то и созданы, чтобы воспитывать, а дети для того и существуют, чтобы создавать поводы для забот. Каждое поколение испытывает на себе любовь родителей и неблагодарность детей”.

Как это просто и как… страшно! Так хочется пробить эту стену непонимания. Наверное, это не так уж и сложно.

Ведь смогла же героиня рассказа другими глазами взглянуть на мать, которую обвиняла и в отсутствии чувства юмора, и в том, что мать, преподаватель зарубежной литературы в институте, сама не понимает эту самую литературу, в том, что порою лупила ее от элементарного бессилия, что во всем видела проблемы, а еще – “заставляла каждый день искать смысл жизни”.

Случайное знакомство в кинотеатре с молодым человеком, которого она назвала про себя Ив Монтан, помогло ей постичь простые истины: “Все бывает, как бывает, а не так, как хочешь, чтоб было. Поэтому надо уметь радоваться тому, что есть, а не печалиться о том, чего нет”. А еще то, что мать ее – просто “несчастная баба”, что она тоже когда-то была молодой, всю жизнь одна воспитывала дочь, занимаясь нелюбимым делом и не встретив “своего” мужчину, что “у нее ничего не получилось, потому что все бывает, как бывает, а не так, как хочешь, чтобы было”.

“Когда я вернулась домой, мама подметала квартиру – наводила мещанский уют. Уют современных мещан, которые живут медленно и невнимательно”. “Живут медленно и невнимательно…” Вот оно, наверное, решение проблемы взаимопонимания: взрослым успевать за быстро меняющимся миром и быть внимательнее к собственным детям, детям – иногда научиться смотреть на родителей “по-другому”. Впрочем, каждый может прийти к собственному осмыслению этой проблемы.

Главное, чтобы было желание думать о ней. Рассказы Токаревой, повторим, это желание в старшеклассниках активно пробуждают.

И еще раз в школе мы читаем с ребятами один из рассказов Виктории Токаревой уже на исходе 11-го класса. Это момент жизненного самоопределения, выбора своего пути. Для своих выпускников я выбрала рассказ “Кошка на дороге” .

Вопросы для обсуждения

О чем заставляет нас задумываться автор? Какие образы в рассказе показались вам символичными? Какие реминисценции (отзвук иного произведения) они вызывают?

На какие моменты, эпизоды в рассказе обратили особое внимание, что хотелось бы обсудить? Что бы вы написали в рецензии на рассказ?

У поэта Якова Белинского есть такие строки:

Судьба? Пути и перепутья? Тракты.

То вдаль зовет, то гасит нас, губя. Судьба – предначертанье? Нет.

Характер! Судьба – не вне, она – внутри тебя.

Действительно, свою судьбу каждый человек делает сам. Вот только иногда жизнь дает шанс прислушаться к самому себе, оглянуться на прожитую жизнь и сделать выбор на дороге по имени Судьба. Вот так и герою рассказа Климову, человеку среднего возраста, пребывающему в полном достатке, вдруг представилась возможность заглянуть в себя.

Казалось бы, тихий отдых в санатории, редкое, ненавязчивое общение с соседями по столику в столовой (счастливая молодая пара – Олег и Лена и деликатная старушка, похожая на засушенного кузнечика) – что еще нужно? Но когда “мозг не занят”, он устремляется в воспоминания, а еще – в размышления. Особенно если гулять по лесу, что расположен рядом с территорией санатория.

Больше всего на свете Климов любил лес. Несмотря на возраст, сохранилось в душе детское поверье, что “в лесу среди деревьев присутствует какой-то очень дальний родственник, живший еще во времена Ивана Грозного”. “Лес мирил его с прошлым и настоящим. В лесу он не испытывал сиротливой заброшенности, какую он ощущал, скажем, в вагоне метро”.

Возле высокой сосны, где дорога разветвлялась на три рукава, Климов остановился, как русский богатырь, в раздумье, какую дорогу выбрать. В это время из-за дерева вышла кошка – тощая и злая, буквально потерявшая кошачий вид, с “желтыми, цвета древесных опилок” глазами, голодными и кричащими. Простое решение – покормить – пришло сразу же, благо что в столовой санатория всегда остаются объедки.

Единение кошки и человека оказалось нарушено строгим голосом сестры-хозяйки: “И не вздумайте брать ее в номер. У нас в помещении животные запрещены”. Сколько этих жизненных запретов – “невозможно”, “нельзя”, “ни в коем случае” – сопровождают нас на жизненном пути!

И как правило, мы руководствуемся голосом рассудка, а не голосом сердца. Климов посадил кошку на плечо и пошел обратно, на развилку трех дорог. Останься кошка на развилке, куда усадил ее Климов, быть может, встреча с ней для героя прошла бы бесследно, но кошка, подумав, двинулась вслед за ним. “Ни стыда ни совести”, – промолвил Климов и, поскольку “отсутствие совести у одного рождает бессовестность у другого”, метнул в кошку сук, чтобы та перестала преследовать его. “Какой же ты подлец!” – легко было прочитать в глазах у кошки. “И очень хорошо”, – парировал Климов.

Но спокойствие уже было нарушено.

Весь его путь обратно – череда символов. Это и лыжня, по которой красиво шли влюбленные Олег и Лена, одетые в ярко-голубой и ярко-оранжевый костюмы; им, вероятно, в этот миг казалось, что так ровно и ясно в жизни будет всегда. Глядя на них, Климов, вспомнил, как сам в юности катался на лыжах, одеваясь как на субботник – в последнее рванье.

Казалось бы, что тут особенного. Но в тот момент ему почудилось: “было упущено в жизни что-то, связанное с достоинством”. Дальше Климов вышел к реке, укутанной снегом, и потом долго смотрел на двух мальчишек с портфелями, которые шли по тропинке, словно “шли навстречу своей жизни, не обычной, может быть, судьбе, и не тяготились повседневностью”.

А вот Климов тяготился ею, потому что был внутренне недоволен сделанным выбором.

Добавила смятения в его и так растревоженную душу старушка, соседка по столу, удивившись: неужели он, Климов, бросил кошку на дороге? “Если вы начали принимать участие в другой судьбе, то вы должны участвовать до конца. Или не участвовать совсем”. (Как это близко Экзюпери – “Мы в ответе за тех, кого приручили”.) Тем более что кошка связана с луной. Хочется переспросить: “С луной? или с Вечностью?” (Так и возникает невольная реминисценция: лунная дорожка в Вечность в “Мастере и Маргарите” Булгакова.)

Обедать Климову расхотелось, он забылся в своем номере каким-то тяжелым сном, так что проснулся только ночью, захотелось выйти на улицу. На небе светила луна, и от нее шло какое-то странное свечение. Невольно вспомнилось, как двадцать два года назад было точно такое же небо и деревья, отчетливые в лунном свете, была Леночка Чудакова, дешевый портвейн и – напор счастья, уверенность в полной реализации своей личности, своей любви.

А что было в его жизни потом? Были одинаково минуты счастья и несчастья, но, казалось, не было чего-то главного. Быть может, где-то, когда-то, на какой-то развилке своего жизненного пути он проглядел свою “кошку”?

“Климов остановился и вдруг заметил, что стоит на перекрестке трех дорог”. Вот только вдруг ли? Ему увиделось, что кошка сидит на том же месте, где он ее оставил. Он устремился к дереву, но это был лишь сук, которым он в нее бросил. “Климов стоял и слушал в себе опустошение”. А луна стояла над Климовым в этот момент и была похожа на светящийся череп.

Желтая Луна над голубой Землею. Словно кошачьи глаза над оранжево-голубым счастьем молодости. Словно боль и предательство желтого цвета над мечтою голубого…

Казалось бы, перед нами простой жизненный эпизод (это характерно для многих рассказов Токаревой), однако всякий раз он оказывается для героя возможностью заглянуть в себя. Вот так, проводя героев сквозь все перипетии жизненных страстей и страданий, организуя “судьбоносные” встречи и наказания, Виктория Токарева приходит к своей любимой мысли, высказанной в рассказе “Старая собака”: только верность себе, “порядочность – единственное, что имеет значение, потому что… это совесть, а совесть – это Бог”.




“Судьба – не вне, она – внутри тебя”
Обратная связь: Email